Помнится  дело было летом 1918 г.  в Московском отеле Флоренция ( комендантом которого был небезызвестный Бурцев)  на конференции анархистов. Там же находились батька Махно и Авраам Шнейдер.
Когда речь зашла о батальоне повстанческой армии, то выяснилось, что у организации нет даже эмблемы или герба. Шнейдер предложил весьма романтичный стилизованный рисунок в виде   заходящего солнца и птицы летящей на его фоне.
«Мы полетим как птицы на закат
За новым солнцем, догоняя утро
Пусть старый мир разрушен и распят,
Пусть новый мир достанется кому-то.»
Шнейдер был большой любитель поэзии и счёл нужным продекламировать стихи неизвестного московского поэта нигилиста.
Командир чёрной сотни батьки Коврюша, выразил мнение, что идея эмблемы слишком пафосная, тем более, если учесть семитский прагматизм. В разговор вмешался  Бурцев, как-то зло пошутив:
-А  не на Синайской ли горе утро встречать!
-Если на Воробьёвых, то для воробья крылья слишком велики – отшутился Штейнер, и ткнул заскорузлым, пожелтевшим от никотина пальцем в темный силуэт птицы с распахнутыми крыльями.
Наверное, тогда в голове у Махно возникла мысль, что бездарные стихи и не менее дурацкая эмблема имеют тайный смысл. Опустошить, наворовать и свалить заграницу – что может быть проще? Но вопрос был другой:  что это -  знак  соплеменникам или лично ему? Очень уж не хотелось быть тем «кем-то» в новом мире…
Так или иначе, вечер был испорчен…