Скульптор Марк Пауэлл (Mark Powell) – один из немногих портретистов ада, у которого «санаторий Сатаны» целостен, завершен и убедителен. Действительно верится, действительно омерзительно, действительно страшно – хочется отвернуться, ведь охватываешься согласием: «Это Преисподняя!».

Комнаты рваной плоти, разборочный цех человеческих органов, шатающиеся коллективы мучеников-слепцов, ошметки слизи, выродки. Героин – клубничный йогурт, несравнимый с химикатами, бродящими в голове Пауэлла. Библия и марихуана – безнадежные петарды, более не способные осветлить царство, заведомо исключающее любое осветление, надежду и, прости Господи, позитив.

Ад по Пауэллу – место, где нет света, в конце тоннеля. Лишь пытки, пожирание, рев и стоны: «семья» лакомится, «семья» в ярости, «семья» бросается кусками плоти – не хохочет, но скалится. Перед нами взгляд за политкорректный словесный занавес, где прячется подлинная тюрьма духа, его гниение, разложение и упадок. Бобу Марли было бы здесь неуютно, но Чарли Мэнсон рукоплещет.

Вот он наш современник – глянцевый homo sapiens parasitus на пире во время чумы. Глядя ему в глаза, так и хочется сказать: «Вы хотели пати? Нате!».  Пати по Пауэллу – изящное нравоучение, бесовская песнь. Иисус не так плох, раз предлагал спасение от подобных фатальных комнатушек.

мде чувак мастер своего дела...