Забавно..........
Звонил В.
А что ему, блядь,надо???
Написал..........
Кучу смсок........
Типа очень сожалеет....
Любит............
Хочет..... в последнее....
Пожалуй, я поверю......
Я написал..........
Чтобы он шел........
Нет.
Ни одним пальцем эта....
Сука меня не тронет....

Нынешним я ничего не.....
Не скажу. Не надо им...
Знать... Перееду.......
Из общаги обратно....
К друзьям... завтра......
Утром, наверное.......

1. Инди-песочница (или труЪ-инди!)
Их легко узнать из толпы людей. Они носят значки, яркие полосатые вещи, свитры с ромбами, обтягивающие джинсы, кеды и пиджаки, под которыми может быть майка. И еще СпанчБоб, потому что он - труъ.
Они озабоченны одним из главнейших инди-вопросов: "А во что одеваются инди-киды" и "А если я сейчас куплю эти кеды, то не подумают ли остальные, что я похож на эмо??
Для инди-кидов из песочницы главное - послушать все-все инди на свете. Они уважают этот стиль музыки, и ИНДИ - это для них круто. Потому что - не такое как все.
Они не курят, ведут здоровый образ жизни.
Слышали, что инди - это "что-то там про немейджор лейбл".
Постоянно сидят в интернете на всяких сайтах и сообществах посвященных инди. У таких ребят, как правило безлимитный интернет, и сами они хотят быть похожими на Алекса Как-там-его из самой-инди-группы на свете "Арктик Манкис". Или На Джулиана из Зэ Строукс.
Музыка труъ-инди: The Kooks, The Arctic Monkeys, The Kasabians (какая нахрен им разница, что слушать?) и вообще, все группы The ......s

2. Инди среднего звена
Эти ребятки по-серьезней. Они знают, что ИНДИ - это не стиль музыки, а целое Течение. А инди-музыка - ответвление всего инди вообще.
Они разделяют инди-музыку на Post-Punk, Indietronic, New Rave, Ambient, Shoegaze и прочее-прочее... Для этих ребят характерно не забивать голову вопросами о стиле и одежде.
Они ходят по улице в шортах, футболках, кросовках, дешевых китайских шлепках. И прочее..
У инди среднего звена чаще всего простой ДСЛ и они качают не все подряд, а только то, что их заинтересует. А "СВЯТОЕ (об этом см. ниже) не качают, а покупают диски в магазинах.
Знают, что инди группы выпускаются самостоятельно, сами себя продюссируют, сами пишутся, сами издаются.
Чаще всего ИСЗ (Инди среднего звена) обожают Klaxons, CSS, Shitdisco, Dead Disco, Datarock, и прочий танцевальный кайф... И немного расслабляются под Good Shoes, Shins, Starsailor
А, а еще ИСЗ курят Мальборо легкий, пьют много-много кофе и любят не опаздывать.
ИСЗ знают разницу между Канадским и Британским инди. И знают, что в Австралии есть не только Wolfmother. А Арктик Манкис никакое нахрен не инди, а FranzFerdinand - тупое тунц-тунц-тунц..
* СВЯТОЕ- Святое, это те группы, которые тоже являются ИНДИ, но по мнению людей, группы которые просто НЕОБХОДИМО слушать в высоком качестве, да и просто заиметь их CD в личную коллекцию.
Например: Kasabian, Shins, Kooks, Interpol, Editors и прочее.. То что уже заслужило неимоверное уважение и низкий поклон.

3. Инди-джедаи
Вот тут даже есть еще одно ответвление..
Инди-падаваны и Инди-мастера.
Инди-падаваны выбрались из песочницы и впитывают новую музыку. Ныряют все глубже и глубже. И им начинает нравится. Не просто гитарные переборы, а именно глубокая музыка.
Они находят гениальность у Film School, Cold War Kids, Cat Power, Arcade Fire, Tokyo Police Club. И впитывают и впитывают музыку... Тем самым познавая СИЛУ.
Как правило анлим на инете.
Инди-мастера - это расширенное понятие ИСЗ. Только Мастера рассказывают падаванам историю инди, ведут интернет-блоги/форумы/сайты, посвященные инди (Господи, неужели какие-то идиоты этим занимаются на самом деле?), заставляют под страхом пытки качать песенки и альбомы. Пишут рецензии на альбомы молодых команд, даже их не слушая, и оказываются в 99 из 100 попыток правы, потому что знают, что они будут похожи.
Инди мастера восхищаются примитивизмом chiptune и не переносят примитивизм The White Stripes.
И эти люди особенно опасны, так как, богут без зазрения совести и руководствуясь принципом, что "инди - это все крутое, не похожее на других, по новому звучащее и экспериментальное в музыке" взять и хернуть под отметку "СВЯТОЕ" такие группы как Radiohead, Massive Attack, Prodigy и других... Пишущихся на собственном лейбле и постоянно эксперементирующих со звуком команд.
У инди-мастеров как правило ДСЛ и траффик очень дорогой, поэтому качают только первые три-четыре трека от альбома. Слушают первые два трека, если в течении полминуты не зацепила, группа отправляется в Помойку. И срааать, если это даже FranzFerdinand, Interpol, White Stripes, Snow Patrol или другая группа, которые остальные 70% инди записывают в "СВЯТОЕ!"

4. Инди-босс!
Это страшный человек. Для него все инди - СВЯТОЕ! он не качает музыку из интернета, а все покупает или заказывает на амазон.ком.
Чаще всего - участник инди-группы, или же директор маленького лейбла. На чьих полках лежат демоверсии различных команд, о которых не то что МЫ не слышали, про которых даже Родители участников этих комманд не слышали.
Этот человек редок, скрывается от общественности и про него практически ничего не известно. Но к такому необходимо стремиться...

Если вы прочитали до конца эту херь) то вы инди)))

                                                        Ангелы


1. Дух.

"Разве ты не видишь, пришло время нам найти... Реки, горы, все вблизи... Разве ты не видишь... Давай найди... Разве ты не видишь".
Гортанный каролинский голос, наполненный гравием и золотом, от глубокого рычания поднимается к трепещущему крещендо, перекрывает ужасную игру на гитаре. Словно вешалкой по струнам, словно ангелы разбивают вдребезги свои арфы! Стив глянул в зеркало заднего вида и спросил:
- Как, черт возьми, тебе удалось настолько выбиться из мелодии?
- Я и не выбивался. Слушай.
Дух сомкнул пальцы вокруг шеи стивовой гитары и извлек некий звук, который, полагал Стив, замысливался как аккорд. Звук разнесся по машине, заставляя вибрировать стекло и металл, поднимая пыль из сидений, пока Стив не приоткрыл окно, чтобы выпустить его наружу. Дух снова запел, жизнерадостно и царственно уничтожая старый хит ФМ-радиостанций. Ветер бросал ему в глаза длинные пряди сияющих волос. "Эми... что ты будешь делать... Эмиииииии... я могу быть с тобой".
Через сорок миль, после автозаправок с медведями-убийцами в клетках на заднем дворе; после шашечных клеток полей пшеницы и табака; после телефонных столбов, распятиями окоченевших на фоне неба; тандерберд разъяренно изрыгнул клубы пара, закашлялся и заглох.
Какое-то время Стив возился под капотом, матерясь и обжигая руки о раскаленный металл, а Дух на заднем сидении бренчал на гитаре и пел. Когда же он произнес "выше голову" и передал Стиву банку "Будвайзера", вытащенную из маленького охладителя; Стив запустил свои обожженные руки в темные волосы, свисающие ему на лоб и глаза. Пряди, жесткие от машинной смазки, встали дыбом, колечками и острыми углами.
- Это выше моих сил, - выдохнул он. - Тачка проклята, старик, она проклята, мать ее. Нам нужен телефон.
Дух выбрался из машины. Взгляд его светлых глаз поднялся к небу, потом скользнул по телефонным проводам, тянущимся вдоль подъемов и спусков дороги, окутанной дымкой. Секунду он стоял, слегка раскачиваясь, вытянув вздрагивающие руки вдоль тела, а мысли его убегали прочь по проводам. Потом Дух встряхнулся, повернулся кругом и спросил:
- Видишь вон ту церковь? За ней есть тропинка, мы пройдем через кладбище и лес, а за ними на взгорке будет большой дом.
Они прошли по тропинке через кладбище, отбрасывая длинные тени на мягкие гниющие серые камни, на яркие лоскутки травы и земли и солнечного света. Время от времени они прикладывались к банкам с пивом, роняя пену и янтарные капли, в которых сверкало солнце. Стив вытер руки о красную бандану. Дух, все еще мыча под нос свою песню, зажимал между пальцами верхушки сорняков, потом снова отпускал их. К джинсам Стива и серым вылинявшим штанам Духа цеплялись репьи. Стив начал насвистывать.
Близнецы сидели на газоне перед домом, в прохладной грязи своего "колодца желаний", минут десять отслеживая продвижение путников, до тех пор, пока не стали слышны шелест веток и хруст сосновых иголок на заросшей лесной тропе. Пока тени колыхались еще за поворотом дорожки, за мгновение до того, как путники вышли на газон, каждый из близнецов сгреб в ладонь пучок травы и крошечных синих цветочков и бросил их в колодец, а потом они опрометью кинулись под переднее крыльцо. Оттуда выглядывали две пары желтовато-зеленых глаз; две головы склонились друг к другу, перешептываясь о потрескавшейся коже ковбойских ботинок Стива и о рисунках пурпурным маркером на белых кроссовках Духа.
Тот остановился взглянуть на пятно грязи на газоне - неглубокую ямку, аккуратно обрамленную камнями. Грубые серые булыжники отделяли впадину с красной глиной от короткой травы; от ямки окаменевшими солнечными лучами разбегались линии более мелких белых голышей, наполовину погруженных в пятнистый газон, словно зубы. Дух осторожно провел носком кроссовки вдоль линии голышей.
- Что это? - спросил Стив.
- Дырка в земле. Здесь цветы, Стив. И пенни.
- Может, мусорка. Слушай, нам надо избавиться от этих банок, прежде чем стучаться к ним в дверь.
Они поставили банки в тень, рядом со ступеньками крыльца. Уголком глаза Дух увидел, как из-под крыльца высунулись две маленькие, тонкие как палочки, паучьи руки и схватили банки. Он опустился на четвереньки и попробовал заглянуть между досками. Сгнившая листва, лоскутки света и тени... маленькая рука, ускользающая из поля зрения.
На стук Стива ответил парень, взглянувший на него сквозь занавес красновато-коричневых волос, блестящих, словно грудка малиновки. Парню было лет около восемнадцати; может, всего на пару лет моложе Стива, но он был меньше ростом и стеснительнее. Произнеся только "здрасьте", мальчишка отступил в сторону, пропуская Стива в дом. Стив оглянулся на Духа - стоящего на коленях, взгляд устремлен в щель в крыльце, рука шарит в кармане. Дух вытащил блестящий десятицентовик и бросил его в зазор между досками.
- Близнецов увидел, наверное, - сказал парень. Стив пожал плечами и шагнул в фойе.
Дух был прав - дом оказался большим. А также влажным, темным, заполненным присутствием Иисуса. Огромная картина с его изображением висела в передней, - глаза грустные и мудрые, как у бассет-хаунда; руки распростерты в благословении. Стив взглянул на него с другого угла - ладони источали кровь. Стены покрывали тисненые обои густого малинового цвета, испещренные пятнами от воды. Над головой тяжело нависал потолок с лепниной в виде фруктов, виноградных лоз и скучноглазых купидонов.
Когда Стив объяснил ситуацию с тандербердом, парень просиял.
- Может, я смогу ее починить. У меня иногда получается.
- Это не машина, а старая шлюха-извращенка, - предупредил его Стив. - Как только она тебя увидит, так сразу даст в лицо радиаторным колпаком. Может, лучше просто позвонить на свалку.
Дух, заходя в фойе, услышал последние слова.
- Стив, ты же не бросишь эту старую тачку, пока у нее задний бампер не отвалится. Давай вернемся и по крайней мере заберем вещи. Если мы здесь надолго, я хочу практиковаться на гитаре.
Стив зарычал. Они снова вышли на крыльцо, и Дух резко вздохнул:
- Смотри. Они выбрались наружу.
Близнецы скорчились рядом с колодцем, склонив головы над грязной дырой. По траве расстилались их черные перекрученные тени. Когда они обернулись, Стив, который был старше Духа на год и иногда относился к тому покровительственно, не мог не схватить друга за руку и не потянуть назад.
У двух фигурок на газоне были мерцающие глаза, оттененные высокими скулами и бледностью. Хищные точеные лица. Обнаженные узкие костлявые грудные клетки, обтянутые белой кожей. А плечи, прижатые друг к другу, были такие розовые, сморщенные... и какие-то настолько неправильные, что Стив не смог сразу распознать природу этой деформации.
Секунду близнецы смотрели пристально, по-прежнему склонившись над своим колодцем. Потом они метнулись и исчезли - либо в лесу, окружающем дом; либо снова под крыльцом. Где именно, Стив так и не понял. Он нервно оглянулся и произнес: "Какого...".
- Это случилось сразу после их рождения, - ответил ему мальчишка. - Они так и появились из маминого живота, сросшиеся вместе. Чуть не разорвали ее. Ей наложили тридцать швов. Каждый из близнецов родился с одной рукой - справа Михаил, слева Самуил. А доктор отделил их друг от друга, разрезав по линии плеча.
Стив смотрел на то место на газоне, где до этого были близнецы, и снова видел искореженные фигурки, как они льнут друг к другу, плечом к искалеченному плечу. Он попытался придумать, что бы сказать, в итоге выдавив только: "Жаль".
Дух закрыл глаза и последовал сквозь лес за Стивом и парнишкой, позволяя ногам самим находить дорогу, сквозь его веки просачивались неровные вспышки света. Он представил себя хрупким, крошечным, обнаженным, едва сформированным; под защитой единственного существа, чьи плоть и кровь и душа переплелись с его собственными. Он почувствовал холодную боль ножа; жаркую, разрывающую агонию разделения. У него вырвался всхлип, тихий звук одиночества.
- А? - обернулся Стив.
- Нет, ничего. - Дух открыл глаза.
Когда они дошли до тандерберда, Дух снова вытащил гитару. Стив и мальчишка спрятали головы под капотом и начали с энтузиазмом обсуждать извращенность машин. Несколько минут Дух прислушивался к ним, тихо улыбаясь бессмысленности "автомобильных" разговоров. Потом пошел сквозь лес обратно к дому, сел на ступеньки крыльца и сыграл все песни, какие знал. Он пел их громко и радостно, на ходу придумывая слова взамен забытых. Он аккомпанировал себе, напевая странную песню без слов, которая вдруг завладела его пальцами, когда из-за угла дома появились близнецы. С взъерошенными влажными шевелюрами, с покрытыми каплями телами, а на лицах дорожки - то ли от воды, то ли от слез. На фоне бледной кожи живо и сердито выделялись шрамы на плечах.
Близнецы были обнажены, и Дух понял, что они старше, чем он думал: их промежности были затянуты мягким темным бархатом, хотя и там, как везде, они были недоразвитыми и маленькими. Когда они увидели Духа, то упали на землю, прижавшись друг к другу, стараясь защитить друг друга своими руками.
Дух потянулся к ним, желая прижать к себе, дать им некую точку опоры. Но, увидев ужас на их лицах, он остановился и заставил себя положить руки обратно на гитару.
- Что с вами случилось такое? - спросил он.
- Она искупала нас, - наконец произнес один из близнецов, словно выплевывая слова, в то же время не отрывая пристального взгляда от гитары.
- Кто, ваша мать? Почему она не позволит вам вылизать себя дочиста? Так делала моя бабушка - или разрешала мне принимать грязевые ванны.
По губам близнецов скользнула слабая улыбка. Секунду Дух серьезно взирал на них, потом снова начал играть странную песню, извлекая ноты из струн. Ноты падали, расплескиваясь словно капли цветной воды. Дух, откинув голову назад, издавал жалобные звуки - почти слова. Когда один из близнецов протянул руку, чтобы дотронуться до серебряных инкрустаций на гитаре, Дух не перестал играть. Песня становилась все более дикой и странной, прижимая пальцы Духа к струнам. Мелодия разделялась на длинные ленты звука и снова сливалась в волны, окружая близнецов, притягивая их ближе, и поднимая их, все еще прижимающихся друг к другу, на ноги.
Они сложили свои руки вместе, линии и холмики на их ладонях сошлись, как головоломка-паззл из плоти. Близнецы, склонив головы, соприкоснулись лбами, а потом отшатнулись друг от друга и начали танцевать, вращаясь, крепко прижимаясь друг к другу своими маленькими телами, как если бы они снова могли слиться в единое целое. Братья цеплялись друг за друга с детской похотью и отчаянием, потом снова крутились и снова притягивали друг друга обратно: поэзия худобы, музыка плоти и кости. Мелодия взмыла вверх, закрутившись спиралью.
В мгновение ока они набросились на Духа, их лица прижались к его лицу, а руки нашли биение его сердца. Духу удалось оттолкнуть от себя гитару прежде, чем они опрокинули его спиной на ступеньки. Губы у него были липкими от их горьких слез и кисло-сладкой слюны. На секунду он спрятался в темноте за закрытыми веками и отдался на волю событий: тепло их мягкой персиковой плоти, резкий мыльный запах их тел, их страсть, разбуженная музыкой.
Но из-за обиды и ужаса аутсайдеров руки у них были жесткими, пальцы стали твердыми и острыми. Зубы нашли впадину на горле у Духа, и там расцвела яркая, влажная боль.
Потом его тело больше не чувствовало их веса, и Дух остался в одиночестве на ступеньках; в его руках была только шея гитары, только ее холодное гладкое тело прижималось к нему. Из-под крыльца донесся слабый стон.
- Мистер? - спросил тихий обеспокоенный голос. - Близнецы не причинили вам вреда, ведь нет? Они бы никому не причинили вреда намеренно.
Дух поднял взгляд. Вернулся старший брат близнецов. За его спиной стоял Стив, перемазанный машинным маслом и покрытый потом; его мышцы были напряжены, готовые уничтожить всякого, обидевшего Духа.
- Нет, я в порядке, - ответил Дух, наблюдая за их лицами.
- Твоя шея, Дух, - тихо сказал Стив. - Вон там, во впадинке.
Дух прижал руку к ключице и отвел ее прочь - липкую, запачканную кровью.

2. Брат.

Близнецам почти исполнилось пятнадцать, когда пришел ангел и забрал их.
Никто больше в семье никогда не любил близнецов по-настоящему. И они тоже не любили никого из нас. Может быть, именно поэтому они так сердились из-за того, что их отрезали друг от друга.
Близнецов звали Михаил и Самуил, хорошие имена, архангел и пророк. Но никто никогда не называл их этими именами, а если кто и пробовал это сделать, они никогда не отзывались. Для нас они были просто близнецами: больше, чем один человек, но и не совсем двое. На следующий день после их рождения их отделили друг от друга, разрезав плечи, и они чуть не истекли кровью. Да свершится Божья воля.
В тот день, когда они вернулись домой из больницы, мама повесила у них в комнате портрет Иисуса и уложила спать в две маленькие кроватки. Близнецы кричали весь день и всю ночь, и весь следующий день. Мама решила, что их напугали глаза Иисуса, светящиеся в темноте, и сняла портрет, но близнецы продолжали кричать, пока она не уложила их в одну кроватку.
После этого им необходимо было спать в одной кровати всю ночь, каждую ночь, всегда - иначе бы они кричали, как делали, когда были новорожденными. Мама взяла на себя починку и пошив одежды в городе, и близнецы спали в ее швейной комнате среди груд ткани и хрустящего тиснения; в их сны зигзагом вплетался вой электрической швейной машины.
Близнецы учились ползать с помощью одной руки: стремительное движение через прихожую, через гостиную, по ковру с рисунком из роз величиной с кочаны капусты. Они стирали колени в кровь об этот ковер. Они учились вставать на ноги, цепляясь друг за друга. Если близнецы опирались друг на друга, то могли сделать несколько шагов. Они не подходили к маме, когда она раскрывала свои объятия навстречу им, или к папе, и ко мне тоже не подходили. Они висели друг на друге и ковыляли кругами, поддерживая друг друга, а при падении тянули друг друга вниз.
Близнецы ели нашу пищу и спали в кровати, которую мы дали им, и позволяли нам содержать их в чистоте, но мы существовали только в тесном уголке их мира, - в уголке, отведенном для таких вещей, как одежда, и ужин, и ненавистные ванны. Когда я стал достаточно взрослым, чтобы обнаружить в себе Божий дар - чинить машины, то близнецы иногда подходили к гаражу и наблюдали, как я работаю над какой-нибудь соседской развалюхой. В основном они свободно бегали по лесу и жили под крыльцом, играя в игры, придуманные ими самими. Братья любили танцевать, изображая некие ритуальные движения, шагая и качаясь из стороны в сторону и кружась. В конце они крепко сжимали друг дружку, как клещами, и выли, если кто-нибудь пытался растащить их в стороны.
До того лета, когда им исполнилось пять, а мне восемь лет, они не говорили. Каждое воскресенье мы молились за них в церкви. Мама даже послала за каким-то святым маслом. Его прислали в маленьких пластиковых пакетиках, как кетчуп в ресторане, и мама втирала его близнецам в горло каждый раз, как ей удавалось поймать их, но они не говорили до тех пор, пока не стали готовы к этому.
Образ той летней кухни (90 градусов жары, если судить по термометру "Моторное масло Силкс" в окне) стоит перед моими глазами такой же красочный, неподвижный и четкий, как трехмерные сцены в специальной Библии, которую мама заказала по ТВ. Близнецы сидели за кухонным столом и поедали арахисовое масло прямо из банки. Края банки были измазаны карамельно-мягкой массой, и лица близнецов тоже были покрыты золотисто-коричневыми разводами. Мама доставала из шкафа банку консервированной ветчины, чтобы приготовить мне бутерброд.
Сквозь дыру внизу сетки на двери пробралась муха, покружила по кухне и уселась на край банки с маслом. Какое-то время близнецы наблюдали за мухой, пока та не приклеилась к тающему маслу и не начала вырываться. Тогда один из близнецов - Михаил - повернулся на своем стуле, посмотрел прямо на маму и сказал: "Вообще с чего вы решили, что мы хотим, чтобы нас отделили друг от друга?"
Мамины пальцы как раз сомкнулись на банке ветчины. Рука у нее дрогнула. Я видел, как банка покачнулась и шлепнулась со стола на пол. Подскочив один раз, она откатилась в сторону и замерла у пластикового мусорного ведра. Михаил вытащил муху из масла, размазал ее по краю стола в пятно из крыльев, лапок и коричневой липкой массы, и снова взялся за ложку.
Позже мама произнесла без выражения: "Я не хочу, чтобы они были рядом со мной", и близнецов переселили из маминой швейной комнаты в гостевую комнату наверху (они сказали, что там слишком холодно и слишком много призраков), а потом в итоге в мою комнату. Они пообещали, что не будут петь по ночам, если я сниму со стен библейские картины, которые дала мне мама, и мы жили в мире.
Тогда им было по пять лет.
Близнецам было по тринадцать, когда папа обнаружил их в луже крови на полу гаража. У них была упаковка бритвенных лезвий, и они скорчились у задней стены, за папиным грузовиком. Прижав друг к другу изрезанные плечи, братья истекали кровью друг в друга. На них обоих пришлось наложить тридцать швов. В ту ночь я натянул на голову одеяло и слушал, как они шепчутся на соседней кровати.
- Я думал, мы снова срастемся вместе, - произнес Михаил. - я не собирался говорить им этого.
- А сейчас болит, - пробормотал Самуил, уже засыпая.
- Оно всегда болит, - ответил Михаил. - То место, где они отделили нас друг от друга.

3. Дух.

Дух увидел сон об этой жизни, лежа рядом со Стивом в холодной гостевой комнате наверху. В этой комнате действительно обитал призрак, Дух знал это, но всего лишь грустная тощая тень кошки, которая умерла тут от голода пятьдесят лет назад, запертая и забытая семьей, уехавшей в отпуск.
Парень знал, как починить стивов тандерберд, но не мог сделать работу до заката, потому что это было воскресенье. К тому времени было уже слишком поздно отправляться в путь, так что семья разрешила Стиву и Духу за плату в десять долларов переночевать в гостевой комнате наверху. Дух долго не мог уснуть, ощупывая пальцами маленький четкий след от укуса на своем горле. Он чувствовал, как по комнате все еще бродит кошачья тень; и слушал ровное дыхание Стива - дыхание человека, находящегося в мире с собой и заключившего перемирие с миром.
Потом Дух тоже уснул. И обнаружил себя в плотных молочно-белых облаках, которые в его снах часто окутывали его тело до пояса. Во снах он редко видел свои ступни, хотя и чувствовал, что они босые.
Дух шагал через газон перед домом. Он прошел мимо ямы в земле, которую близнецы заполнили монетками и цветами и назвали "колодцем желаний", и задумался о том, какие желания они там загадывали. Он прошел вдоль опушки, преодолел тридцать футов до сарая позади дома с мгновенной легкостью, присущей снам, и оказался в гараже. Стены щетинились инструментами. В гараже стоял красный грузовик-пикап, того старомодного типа, который по форме всегда напоминал Духу буханку хлеба. А еще там был шевроле - разбитая боевая коняга. Должно быть, брат близнецов работал над ней бесцельными, тающими от жары днями, тянущимися от воскресенья до воскресенья.
Из-под задних колес пикапа сочился тонкий ручеек крови, прокладывая дорожку сквозь масло и песок на полу и пачкая бетон. Матовый лунный свет струился через окна, и лобовые стекла и металл инструментов отсвечивали бледно-голубым. В лунном свете кровь казалась черной.
А потом Дух разглядел близнецов, вжавшихся в уголок позади пикапа. Их обнаженная кожа, хищные лица, узкие грудные клетки и худые как палки ноги блестели в бело-голубом освещении; там и сям влажно чернели брызги крови. На их плоских плечах, покрытых шрамами, выделялись свежие раны, прижатые друг к другу; а кровь струилась по порезам, которые близнецы нанесли друг другу. Лица у них были гладкие, невинные и безмерно счастливые.
Взмах бритвы. Черная кровь. Счастье.
- Я знаю, какое желание они загадывают! - закричал Дух, просыпаясь. Рядом с ним заворочался Стив, что-то бормоча и стянув все одеяло на себя, но так и не проснулся. Крик прозвучал только в воображении Духа, в его сне.
- Я знаю, какое желание они загадывают, - прошептал он еще раз, и долго вглядывался в темноту, прежде чем подняться с кровати.

4. Брат.

Один был просто парень как я, чуть постарше, чуть поумнее. Но второй, по имени Дух, был ангелом. Я понял это по пряди волос, мягко спадающей на его глаза, и по его прозрачной коже, и по тому, как его руки порхали в воздухе. И еще я знал это по тому, что вы бы, наверное, назвали его аурой.
Миссис Карстерс из нашей церкви умеет читать их; она многое может рассказать о человеке по цвету его ауры. Она говорит, что у близнецов одна аура на двоих - пурпурно-черного цвета, как синяк; она окружает их обоих, соединяет их, неважно, насколько далеко друг от друга они находятся. Я никогда не видел ауры - ни близнецов, ни других людей. Но кто угодно мог заметить золотистое сияние, окружающее этого Духа: такое же мерцающее и такое же потрясающе яркое, как солнечный свет, сочащийся сквозь чистые предрассветные облака в пасхальное утро.
Дух проснулся.
Я не слышал мягкого звука его шагов в холле, но увидел в темноте это золотистое сияние прежде, чем он зашел в нашу комнату. Он взглянул на меня и решил, что я сплю, а потом склонился над кроватью близнецов. Я подумал, что они его снова укусят. Даже хуже - вцепятся когтями.
Но близнецы потянулись к нему так, как никогда раньше ни к кому не тянулись - только друг к другу. И Дух, который, должно быть, был сильнее, чем казался, поднял близнецов на руки и обернулся ко мне. Оказывается, он знал, что я не сплю. Близнецы прижались к нему, положив головы ему на плечи, сцепив руки на его груди и сонно перешептывались. Если кто и мог спасти наших близнецов, то именно этот ангел.
- Да пребудет с тобой Бог, - тихо сказал я.
Дух улыбнулся. Его лицо сияло даже в темноте.
- Мир, - ответил он.

5. Дух.

Он спрятал близнецов на заднем сиденье тандерберда, велел им дождаться утра и наблюдал, как они снова погружаются в легкий ритм детского сна, укутанные в отличное одеяло, которое Стив стащил из какой-то "Холидей Инн". Остаток ночи Дух провел в темноте, без сновидений.
На следующее утро, за завтраком, полноватая мать спросила, где близнецы, а брат взглянул на Духа и ответил, что они уже ушли в лес. Дух почти увидел, как мальчишка скрестил пальцы под столом, защищая себя от лжи. Тяжеловесный отец что-то проворчал. На том разговор за завтраком и закончился, за исключением момента, когда Дух, имея в виду лепные украшения в холле, спросил:
- Вы знаете, что купидоны - языческого происхождения?
Стив уставился на него, а Дух, не замечая этого, окунул бисквит в пряную куриную подливку.
Пока Стив расплачивался за предоставленные комнату и еду, Дух любезно предложил погрузить вещи в машину. Он заставил близнецов спрятаться на полу около заднего сиденья, и они радостно свернулись калачиком под одеялом. Оттуда они не показывались до полудня. Когда Стив заехал на стоянку для грузовиков, чтобы пообедать, над сиденьем показалась темноволосая голова:
- Мы тоже проголодались.
- Ты и правда сумасшедший, - сказал Стив, сделав большой глоток кофе; он пил уже пятую чашку.
Дух как зачарованный наблюдал за близнецами, которые крошили кусок пирога и выбирали из него кусочки яблока.
- На этот раз ты зашел слишком далеко, мужик. У них есть описание нашей внешности. Даже с этой идиотской маскировкой (Дух обернул плечи близнецов рубашками с длинными рукавами) эти парни бросаются в глаза, как монашка в бардаке. Наверняка они знают номер машины, мать его. Еще до конца дня мы попадем в тюрьму округа, Дух, готов поспорить.
- Я знаю. Мы загремим за это. Черт, может даже к электрическому стулу приговорят, - улыбнулся Дух легкой, милой улыбкой. Увидев эту улыбку, Стив захотел разбить ему губы в кровь. - Только я так не думаю. Не думаю, что за нами гонятся. Кажется, сейчас уже можешь мне поверить.
Едва Стив открыл рот, как Дух спросил:
- Кто сказал тебе, что Анна к тебе вернется?
Стив закрыл рот, поморщился, потряс головой. Наконец он выдавил из себя:
- Просто скажи мне, какого черта ты собираешься с ними делать.
- Мы везем их в город. И мы выпустим их на волю.

В город - Дух сказал, в любой город, так что Стив выбрал самый большой и безликий мегаполис, какой сумел найти. Однажды вечером Дух ушел куда-то с близнецами, но вернулся в мотель уже без них. Лицо у него было белое как мел, глаза покраснели, и он забрался в стивову постель и начал всхлипывать. Всю ночь Стив обнимал Духа, пока тот видел сны о полном слиянии, воссоединении. О том, как плоть снова сливается в единое целое, в святое целое. О том, как восстанавливается попранное право, данное от рождения.
- Да пребудет с вами Бог, - снова и снова шептал он в темноту. - Да пребудет с вами Бог.

6. Брат.

Мама и папа так и не подали заявления о похищении близнецов. Сказали, что однажды они убежали поиграть и так и не вернулись. Обыскали лес и дно прудов, нашли множество мертвых созданий, но не Михаила и Самуила. Казалось, мама не хочет возвращения близнецов. Они всегда терпеть не могли ходить в церковь.
Через несколько недель мы получили из города письмо. Там говорилось, что близнецы мертвы. Не могли бы мы приехать.
В городском морге близнецы выглядели как расплывчатый холмик, накрытый пластиком. Холмик слишком большой, чтобы быть телом одного человека, и слишком маленький, чтобы быть двумя телами. Я вглядывался в их гладкие лица, в тела, покрытые коркой крови, пока полицейский пытался что-то объяснить. Сумасшедший доктор, из тех, что на задворках пользуются вешалками для одежды, чтобы выковыривать младенцев из женских утроб, пообещал близнецам, что сможет сделать ту операцию, какую они хотели. Да, доктор был арестован; нет, полицейский не имел представления, где близнецы достали деньги. Я подумал, что это были деньги ангела.

Оба близнеца умерли от потери крови. Полицейский показал нам грубые швы. Он сказал, что даже если бы они пережили операцию, то через несколько дней началась бы смертельная инфекция - операционная этого чокнутого доктора кишела тараканами и заросла плесенью. Полицейский попытался пошутить насчет операции: мол, она была успешной, хотя пациент и не выжил. С этой точки зрения операция действительно была успешной - плечи близнецов и правда были сшиты вместе.
Когда мы возвращались домой (папино бесстрастное лицо тяжело нависало над рулем, а мама громко молилась на пассажирском сиденье, а близнецы следовали за нами домой в вагоне-холодильнике), я высматривал в небе ангелов.

(С) 1987, Poppy Z. Brite, Angels

pic (С) Egosun

"Все вычислительные машины - прообраз одной машины, на которой будут записаны все, отрекшиеся от Бога с числом 666".

"Без поклонов дебелеет тело, и нет христианской силы. Будешь рыхло-водянисто свидетельствовать, избитый бесами".

"Молитвы не доходят, если нет чувства вины во время трапезы за то, что питаешься бренным, из-за неспособности Господом живиться! Сел есть - кайся!"

"Молясь по-русски, не попадешь в обители Христовы, и не тщись!"

"Пить как можно меньше. Дух Святой входит преимущественно в сухое тело. Пьешь - беса поишь, чтобы ожил".

"Если не креститесь сейчас, то умрете через 5-6 лет наглой смертью, и все оставшееся время будете гнить, никто не придет на помощь".

"Воистину смертный грех - грех технократии. Значит убить душу. Страшно измыслить подряд две мысли не из сердца, а из рацио ... Страшно. Гниют инстинкты, остаешься макроцефалом с бегающими глазками: голова водянисто-огромна и животные инстинкты; ни йоты разума при патологически развитом интеллекте".

"Вне Христа мир - полая сфера, и молишься в храме святого нуля. Один 0, два 0, 0000 нулей... фигура мудрости вне Христа - умножение нулей до дурной бесконечности. А Господь - единица и крест в круге. Прорезавшийся смысл и успокоенное сердце".

"Индусы жаждут выпасть в пустоту нирваны. За склонность к индуизму душа карается XIX мытарствами хулы на Духа. Индусы действуют таблетками для усыпления".

"Возникновение книгопечатания - полное вырождение Слова, его "перехват" слугами князя тьмы". Стоит сказать, что цитируемая книга печатная, значит, все слова епископа Иоанна уже "перехвачены", о чём он и проговорился.

"За увлечение индуизмом душа наказывается при мытарствах камерой пустоты. Сдавленная сверху и снизу, испытывает тупой ступор в мозгу. Затем начинается пытка "мурашками" и "током"!"

"Россия - десятилетний мальчик, которому явилась Матерь Божия и говорила с ним. Ребенок потом исповедал веру и принял мученическую смерть".

"Влечение к женщине знаменует слабость духовных инстинктов. Поэтессы (эти современные вакханки) притягиваются к фаллократам".

"Электрификация искусства проводилась гомункулами, искусство сотворено не огненными, а светящимися людьми".

"На духовном пути искупление пола неминуемо. Благодать осеняет в полной мере лишь преодолевших пол".