напишите мне сюда стихотворение..прозу..что-нибудь напишите. А я прочитаю..

Влажный блеск наших глаз.
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать,
У тебя есть я, а у меня - диван-кровать.

Платина платьев, штанов свинец
Душат только тех, кто не рискует дышать,
А нам так легко, мы наконец
Сбросили все то, что нам могло мешать.

Остаемся одни, поспешно гасим огни,
И никогда не скучаем.
И пусть сосед извинит за то, что всю ночь звенит
Ложечка в чашке чая.

Ты говоришь, я так хорош...
Это оттого что ты так хороша со мной.
Посмотри - мой бедный еж
Сбрил свои иголки, он совсем ручной.

Но если ты почувствуешь случайно укол,
Вытащи занозу и забудь о ней скорей.
Это оттого, что мой ледокол
Еще не привык к воде тропических морей.

Ты никогда не спишь, я тоже никогда не сплю.
Наверное, я тебя люблю.
Но я об этом промолчу и скажу тебе лишь
То, что я тебя хочу.

За окном - снег и тишь.
Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.
А если встать в полный рост,
То можно это сделать на одной из звезд.

Наверное, зря мы забываем вкус слез,
Но небо пахнет запахом твоих волос.
И мне все никак не удается успокоить ртуть,
Но если ты устала, давай я спою что-нибудь.

Ты говоришь, что я неплохо пою...
И, в общем, это то, что надо!
Так это очень легко - я в этих песнях не лгу.
Видимо, не могу
Мои законы просты - мы так легки и чисты,
Нам так приятно дышать.
Не нужно спать в эту ночь, а нужно выбросить прочь
Все, что могло мешать!

Бaшлачёв

О_о пожайлуста О_о

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.

Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек
Черный, черный!

"Слушай, слушай,-
Бормочет он мне,-
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.

Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою.

Счастье,- говорил он,-
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.

В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым -
Самое высшее в мире искусство".

"Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай".

Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой,-
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.
. . . . . . . . . . .

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Ночь морозная.
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.

Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.

"Слушай, слушай! -
Хрипит он, смотря мне в лицо,
Сам все ближе
И ближе клонится.-
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет "она",
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,-
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.

Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами...

И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою"

"Черный человек!
Ты прескверный гость.
Это слава давно
Про тебя разносится".
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу...
. . . . . . . . . .

...Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И разбитое зеркало...

Вячеслав Ковалев - "Моё"

Длинные ночи без сна – иногда по любви, в большинстве - из-за водки.
Платим здоровьем, отказом от игр с детьми и от грез,
Но есть пониманье того, что количество мест в новой Ноевой лодке
Не безгранично. Стесняться надо бы слез.
Моё. Мне кажется, это моё –
Мыкаться, верить и все же пытаться успеть.
Моё. Чувствую, это моё -
Долго молчать, но сегодня Вам все-таки спеть.

Отдых сомнительный: вдруг оказаться на койке в районной больнице.
После сирен и пальбы, откровенно хотеть тишины,
Видеть в окно незнакомых, но жаждущих кровью делиться,
Плачем своим, ощущением новой войны.
Моё. Слова начинаются с "Ё":
Отдельные части несут молодых организмов.
Моё. Я тоже пошел бы в наем
В злую контору, чтоб прекратить этот бизнес.
Но есть оправданье: Господь забирает
Тех, кто может быть с ним.
Лукавому тоже всегда не хватает,
И в этом – библейский экстрим.
Мы с вами остались, мы толком не дрались
Со злом у себя внутри:
Работа души – не всегда её крик.

В поисках родственных душ мы готовы залезть в глубину Интернета.
Ты, получив моё "мыло", в ответ написала: "O’key!".
Мы созвонились, смеялись, полночи трепались "про это".
Завтра мы встретимся? Really? Press any key.
Моё пахнет весною бельё,
То, что застелено мне на сегодня невестой.
Моё. Ты знаешь, мы будем вдвоем -
Порознь нам невозможно, мы выживем вместе.
Нельзя зазнаваться, со мной это было:
Хранитель мой улетал,
Без крыльев его меня зазнобило,
Я чувствовал, что умирал.
Но здесь я проснулся – мой Ангел вернулся,
Спросил, залетев в жилье:
"Теперь-то ты понял, что здесь, на Земле, твоё?"
Моё – твердо стоять на своем,
Но место оставить в себе для любви и прощенья.
Моё – не хвастаться длинным рублем,
Других не судить, не зависеть от подношений.
Моё. Мне кажется, это моё -
Мыкаться, верить, но все же пытаться успеть.
Моё. Я чувствую, это моё -
Долго молчать, но сегодня Вам все-таки спеть.