Есть такая тишина, в ней не слышно ничего, даже своего дыхания, и стука своего же сердца, от нее закладывает уши, кажется, звенит все вокруг, и этот адский звук звона вдавливает тело в пол.
Есть такая тишина, что слышно дыхание сотен людей, слышно, как они двигаются и как шелестят их одежды, от такой тишины становится не по себе.
Есть такая темнота, что ты не видишь ничего, но чувствуешь тысячи глаз на тебя смотрящих, ты поеживаешься под их пристальным взглядом не видишь ни одного из них, но видишь всех, даже тех, кто смотрит тебе в спину.
Есть такая темнота, что ночь кажется сказкой, но ты видишь все и вся, когда чувствуешь крепко сжатой твоим другом руку.
Есть такой свет, который выделяет из толпы прожектором. Попасть под него голым самое страшное, можно лишь уйти, не многие ходят голыми, все носят одежды и маски, будешь смешным, но… Кому это интересно?
Есть такой свет, который если все вокруг черное, кажется белоснежным, а на самом деле он лишь сер. Все познается в сравнении. Нет черного, нет и белого.
Есть такое сердце, которому дашь волю, оно улетит.
Есть такое, дай ему все, что угодно, ему всего будет мало.
Есть в рубцах и ранах, горячие и холодные, горящие и потушенные, тлеющие и разгорающиеся, молодые и старые, но все они живые, и они будут жить дальше.
Есть такие сны, в которых все с ног на голову. Идешь по тропинке, а она на небе, видишь деревья, а они растут вверх корнями.… И просыпаясь, ты не понимаешь где все вверх ногами, во сне или в жизни.
Есть такой здравый смысл. Живой или мертвый, с душой или неодушевленный предмет, который мешает нам жить. Не знаю, кто его придумал, но сердце всегда думает не так, как думает этот самый здравый смысл, это он говорит, что деревья по правде растут вверх листьями, и вообще говорит, то, что кому-то там очевидно. И ты сидишь и слушаешь. А слушать нужно не кого-то там, а только лишь свое знаменитое сердце. Никто не знает тебя лучше его, и только оно, или другое, но в точности такое же могут сделать тебя счастливым… Или счастливой.