Экранизация одноименного романа Ф. Пуллмана, первой части трилогии «Темные начала». В фильме рассказывается история маленькой девочки Лиры Белакуа, учащейся в Оксфорде, но живущей в параллельном мире. Она отправляется в странствие, которое из необычной детской поездки превращается в опасное путешествие глобального масштаба. Ей предназначено не только одолеть великое зло, но и попытаться найти источник темных замыслов.

Премьера
6 декабря 2007
7 декабря 2007

Режиссер
Крес Уэйтц
В ролях
Николь Кидман, Дакота Блю Ричардс, Дэниель Крэйг, Ева Грин
Сценарий
Крис Уэйтц (по роману Филипа Пуллмана «Темные начала: Северное сияние»)
Компании
New Line Cinema
Бюджет
$ 150 000 000

Большой русский сиквел

Не нам вам рассказывать, по каким кривым дорожкам шастают сиквелы, для чего, почему и как их обычно делают.

«Бой с тенью — 2», если мы ничего не путаем, — один из первых сиквелов в современном отечественном кинематографе. И, как любой хороший фильм с порядковым номером, он — совсем другой. В смысле, довольно-таки сильно отличается от оригинала в плане атмосферы.

А чем ему еще прикажите отличаться, когда из первой части без сильных трансформаций перекочевали все главные герои? Ведь если вторые и третьи «Пираты Карибского моря» нас чему-то и научили, так это тому, что заметные изменения в характерах персонажей сильно нервируют и пугают зрителей. Странно, да?

Поэтому переживавшим за Артема Колчина не стоит лишний раз трепать себе нервы. Шахматистом он так и не стал, а его жизненные заморочки нераздельно связаны с боксом и игрой в полицейских и воров. Только в уже куда более крупных, международных, можно сказать, масштабах.

Окончательный и бесповоротный уход в глубокий экшен дался сиквелу легко. Благо, первый фильм тоже не чурался действия, хотя никогда от него и не зависел, время от времени потакая театральностям и чувству прекрасного режиссера Сидорова.

«Бой с тенью — 2» в этом плане строг и прямолинеен. Никаких избыточных красот, никакого (ну, почти никакого) созерцательства — все подчинено результату держать зрителя в постоянном напряжении и не отпускать ни на секунду. А главное, это работает!

Многим кажется, что экшен — это довольно-таки просто. На самом деле, конечно же, ничего подобного. Во-первых, одним действием сыт не будешь — быстро начинается недомогание, рождаются головные боли и приходит чувство усталости. Во-вторых, некоторым, особо извращенным типам, хочется актерской игры, юмора и смысла. Короче говоря, душа требует разнообразия.

Цитата:      "Нету правил, но есть одна маленькая правда - все мы когда-нибудь умрем".

Не стоит забывать и о том, что экшен нужно хорошо показать. И поди еще разберись, что сложнее — Факинг Джайент Роботс или дерущиеся хомо сапиенс без кибернетической агументации. Последнее все-таки должно быть ближе к жизни и все равно приковывать внимание.

Главный больной вопрос второй части — нежно любимый оператор Антон Антонов — страшно сказать, справляется на отлично (хотя можно было на отлично с плюсом). Да, возможно, это чревато сокращением популяции слонов в Африке и кардинальными изменениями погодного фронта, но от правды никуда не денешься. «Бой с тенью — 2» — визуальная конфетка с начинкой из марципана. В арсенале фильма: красивый бокс, отлично поставленная перестрелка и некоторое количество драк, срежиссированных настолько грамотно, что могут поспорить с лучшими моментами «Превосходства Борна» (увы, до «Ультиматума» дотянуться не получилось, хотя это совсем уже из области фантастики).

Действие в разумных пределах разбавлено юмором и драмой. Верные пропорции не формируют излишне легкого или чересчур серьезного отношения к происходящему — оно, отношение, получилось правильной консистенции, позволяющей спокойно переварить сюжет, который вполне стандартен для выбранного жанра. При известном числе банальностей и предсказуемостей ясно как день, что сценарий не писался левой пяткой во сне под сильное продюсерское внушение. Хорошо просматривается продуманность повествования и как надо работающие сцены. Все это выдает недюжинный труд, который волей-неволей приходится уважать.

Что до актеров, то практически все они пришлись нам по душе еще в первой части и за прошедшее время только добавили в обаянии. В полную мощь раскрылся нигилизм героя Панина, удивительно хорошо сыграла бабу с яйцами Екатерина Маликова, а «Я буду драться» Дениса Никифорова звучит как никогда убедительно.

Кстати, пусть вас не обманывает местами сдержанный тон рецензии. Так получилось, скорее всего, от вопиющей неожиданности сюрприза, преподнесенного режиссером Антоном Мегердичевым. Ну не ожидали мы, что получится настолько роскошное кино — полное энергии, сочное, задорное, живое, красивое, да еще и сделанное с умом. А главное — это наше кино. И если вы не находите в этом факте повод для воодушевления, то идите на фиг.

Юрий Лущинский
19 октября 2007

У вас, дорогой читатель, как и у любого приличного синефила, в каждом жанре наверняка есть любимый представитель, сравнение с которым приходится выдерживать всем новоиспеченным соискателям. Что касается мстивых картин, то Всеяредакция давно пала жертвой «Гнева» — ебической силы произведения режиссера Тони Скотта. Делайте с нами, что хотите — бросайте в терновый куст, отдавайте на воспитание няньке Анастасии З., но ничего не изменится — грустного медвежонка Кризи мы ценим и любим куда больше, чем дядек с черепами на черных футболках или теток, не умеющих правильно держать катану.

Для «Отважной» режиссера Нила Джордана совершенно не хочется подыскивать место в списке любимчиков или нелюбимчиков — настолько она получилась не про это. Месть здесь хоть и играет важную роль, но задвинута на второй план.

Сценаристы и режиссер посчитали нужным ознакомить нас с некоторыми очевидными истинами. Что, наверное, хорошо. В конце концов, сколько уже можно рассказывать про блюдо, которое нужно подавать холодным? Хочется чего-нибудь живого.

Именно в воплощении этого желания и видится цель «Отважной». Иначе зачем было уделять столько внимания чувствам главной героини? Не мучить её терзаниями по поводу «вот достану обидчиков и восстановлю хоть какое-то подобие прошлого», не наделять комплексом спасителя мира, а раскрывать тему навсегда порванной связи с любимым человеком? Давно известно, что близкие люди не умирают в одиночку — с ними уходят частички живых, которым они были дороги. А что находят в открытой пустоте выжившие — всецело зависит от обстоятельств.

Персонаж Фостер обнаруживает, — а на самом деле выращивает — другую личность, способную когда нужно нажать на курок, убить и не испытывать дрожи в руках. Правда, человечность никуда не уходит, поэтому способность на ужасные поступки по-настоящему пугает главную героиню.

Ко всему прочему, показано, как внешний окружающий мир, ранее спокойный и невозмутимый, оголяет неприличные места. И как люди реагируют на появление нового городского уборщика уличной мрази. Выясняется, что реагируют очень даже положительно. Положа руку на сердце − разве кто-нибудь этому удивлен?

Естественно, когда идет рассуждение о подобных вещах, то и кинематографические прелести лежат в другой плоскости от упомянутых карателей и киллбиллов. В «Отважной» нужно смотреть на актеров и вслушиваться в диалоги. И поверьте, там есть на кого посмотреть и во что вслушаться. Джоди Фостер, Теренс Хауард — отыграли как по нотам, очень душевно и интересно.

Посему не станем вносить картину в список мстивых фильмов, а занесем в когорту просто хороших лент.

Юрий Лущинский
17 октября 2007

Крестный батя

«Порок на экспорт» добавил крайне специфический пункт в список достижений режиссера Дэвида Кроненберга. Показал на экране русских обыкновенными людьми, не хуже и не лучше остальных. Без клюквы. Хотя, конечно, имеется гармонь и «Очи черные». Водка тоже есть. А куда мы без нее, родимой, благородно градусной? Как-никак, национальный напиток, практически вид спорта и главное расслабляющее средство. Но все равно — галочку ставить можно.

Является ли реалистичное виденье русских ивашек самоцелью фильма? На этот вопрос мы даем однозначный ответ — нет. Веских причин для существования «Порока», мы, если честно, не видим. Разумеется, если не принимать во внимание желание режиссера Дэвида Кроненберга.

А так картина не является отражением какой-нибудь важной вехи или острым социальным комментарием. Просто взгляд со стороны, без соплей, нравоучений и прикрас. Присовокупите к перечисленному кроненберговскую манеру повествования, отличных лицедеев и криминальную направленность сюжета. Присовокупили? Тогда общую картину вы себе уже представляете.

Возможно, «Пороком на экспорт» режиссер попытался продолжить тему, начатую «Оправданной жестокостью». Предыдущее кино с Вигго Мортенсеном было целиком обращено к одному персонажу, успешно и бесконфликтно совмещавшем две противоположные личности, а организованная преступность присутствовала постольку поскольку. В «Пороке» от братков никуда не деться, они — костяк истории, начавшейся со смерти четырнадцатилетней беременной девочки.

По сути, картина показывает два разных мира — человеческий и криминальный. И если в какой-то точке они вдруг пересекаются — обыкновенные люди начинают умирать как мухи. Если уж напрямую, то «Порок на экспорт» — лучшая визуализация пословицы «Коготок увяз — всей птичке пропадать» за последнее время.

Цитата:      "- Колян, займись им. Только с уважением". (Кирилл, указывая на труп).

Стиль постановки угадывается на счет раз. Ну кто еще умеет так неторопливо распутывать сюжетный клубок? Кто может до того неспешно переходить от одного персонажа к другому, что до конца так и не понимаешь — кто же, собственно, был главным героем? В каждом кадре чувствуется довольно-таки прохладное отношение к зрителю, который сам должен хотеть следовать за рассказчиком, а не быть расслабившимся туристом, ведомым заботливым и всегда готовым развлечь заскучавшего подопечного гидом.

Хотя мы с трудом представляем, что у кого-нибудь получится расслабиться и заскучать. Действие криминальной драмы без прикрас совершенно тому не способствует. Сцены откровенно будничных зверств способны заставить поморщиться искушенного техасскими мясорубками зрителя, не гипертрофированное насилие, скупое на фонтаны кровищи — вызывает оторопь. Экшен-сцена в «Пороке на экспорт» одна, но гарантируем, запомните вы её надолго и, может, расскажете внукам (внучкам такое не очень-то опишешь).

Понятное дело, снимаются у Кроненберга актеры определенного типа — не боящиеся рисковать. Судя по всему, Вигго Мортенсен окончательно растерял всякое чувство страха — всецело доверяет и полагается на режиссера. Ни от кого так много не требуют по ходу действия, как от исполнителя роли Николая. Наоми Уоттс и Венсан Кассель, конечно, тоже хороши, но степень риска у них гораздо меньше.

Надеемся, к этому моменту вы уже поняли крайне важную особенность картины. Она не из тех фильмов, которые захватывают или вызывают бурю восторгов и эмоций. «Порок на экспорт» просто интересно смотреть. Интересно, и все тут.

Юрий Лущинский
7 октября 2007

Горячие головы - 3

Ура, товарищи! Троекратное громкое ура!

Всеяредакция искренне, от всей души поздравляет отечественный кинематограф с очередным, семимильным шагом вперед, который помог ему сделать новый высокобюджетный патриотический блокбастер «Код Апокалипсиса», ранее известный под кодовым названием (чтобы не догадались ненавистные враги) «Красивая».

Правда, «шагнулось» почему-то не по экшен-вектору, как можно было бы предположить, а куда-то в сторону лучших образчиков пародийно-комедийного жанра типа «Горячих голов», «Заряженного оружия» и иже с ними. Но это уже дело десятое, ибо главное, как скажут вам иные знатоки от киноиндустрии, вовсе не направление. Главное — пройденное расстояние. И если где-то в конце пути маячит Полная Жопа (то есть, простите, Всемирный Апокалипсис), то и пусть себе маячит. По-настоящему увлеченных людей такие мелочи не волнуют.

Еще несчастный отечественный кинематограф (приготовьтесь, эти два слова вы сегодня услышите еще не раз) можно поздравить с рождением нового «русского Уеболла» — то бишь режиссера, который с серьезной миной на лице и не менее серьезными намерениями снимает такую чудовищную и развеселую клюкву, что смотреть на неё без смеха во весь голос получается лишь у самых стойких и непрошибаемых представителей рода человеческого.

После того, как Василий Чигинский, поставивший шедевры клинического киноискусства «Зеркальные войны. Отражение первое» и «Первый после бога», отошел от дел (по крайней мере, о его новых проектах давно уже ничего не слышно), а Егор Кончаловский решил пробовать себя в компьютерной анимации и «художественном руководстве», мы, честно говоря, порядком перетрухнули — а ну как на горизонте так и не нарисуется равного им по творческой мощи самородка?

Зря боялись. Самородок нашелся.

С первых же минут «Кода апокалипсиса» режиссер Вадим Шмелев демонстрирует такое чудовищное профанство в постановке экшена, что сразу видно — вот он, наш герой, вот он, доблестный боец пятой мотострелковой дивизии им. Уеболла-Шмидта.

Для начала, товарищ совершенно не знает меры в использовании slo-mo — такое ощущение, что из всех кинематографических приемов он выучил только его да еще пресловутый облет камеры, который, кстати, тоже начинает зверски бесить примерно после первого получаса. Если из открывающей сцены — довольно дорогой, судя по обилию взрывов, массовки и техники — убрать всё «замедление», то десять-пятнадцать минут экшена тотчас же скукожатся в жалкую пятиминутку. Шмелев присобачивает slo-mo ко всему, что движется: к летящим вертолетам, несущим чемоданы людям, простреленному колесу, отлетающим от стен кусочкам камня, взрывам, выстрелам — в общем, действительно ко всему-всему-всему.

Что благодаря такому подходу происходит с динамикой фильма, лучше даже и не думать — она, бедолажка, самым жестоким образом сливается в унитаз. Ракурсы при этом выбираются отнюдь не самые вкусные, а когда оператору всё-таки удается поймать в кадр что-нибудь более-менее симпатичное, в дело снова вступает чертов эффект. Его в «Коде апокалипсиса» на пару порядков больше, чем в «300 спартанцах», но вот используется он на десять порядков бестолковее. Мечты о том, что режиссер, как следует покуролесив в начале фильма, в конце концов успокоится и начнет снимать нормальное, не замедленное по самое не балуйся кино, довольно быстро гибнут смертью храбрых. Проклятый slo-mo преследует зрителя до самых финальных титров, подстерегая в совсем уж неожиданных местах — на ничего не выражающем лице главной героини, уверенной поступи антагониста или каком-нибудь предмете интерьера.

Если это — попытка «сделать стильно», то попытка однозначно неудавшаяся. Если же таким замысловатым образом товарищ Шмелев хотел продемонстрировать свои нечеловеческие познания в киноискусстве, то это у него безусловно получилось. Нормальные люди так действительно не снимают.

Впрочем, валить всю вину за просранное кино на Слоумона Экшеновича Тормозовкина было бы нечестно. В «Коде апокалипсиса» хватает других невероятных находок, которые берут корни вовсе не в богатой фантазии создателей фильма, а в их махровом непрофессионализме.

Сюжет, к примеру, идиотичен до такой степени, что пропадает всякое желание анализировать торчащие оттуда и отсюда руки, ноги, уши, глаза, селезенки и почки борн-трилогии, бондиады и прочих шпионад. Занятие ничуть не более благодарное, чем подсчитывать «случайные совпадения» с голливудской классикой в кончаловском «Побеге».

Цитата:      - Нет, я не собираюсь воевать с русскими! Йес, сэр! (американский агент).

Клиническое начало (террорист, похитивший у американцев четыре ядерных заряда и заложивший их в четыре мировых мегаполиса, вдруг вспоминает, что у него есть дети и резко передумывает быть плохим парнем) сменяется не менее клинической серединой (персонаж Венсана Переса по праву может считаться одним из самых тупорылых злодеев за всю историю кинематографа) и завершается совсем уж невообразимой концовкой из разряда «Никогда не догадаетесь, где все это время находился пульт управления подрывом зарядов», над которой от души похохочут даже сценаристы последних фильмов с Дольфом Лунгреном и Жаном-Клодом Ван Даммом.

Или взять для примера финальную разборку между главной героиней и её злейшим врагом. Бог с ним, что от файтинг-сцены отчетливо попахивает жалкой потугой на ган-кату — не как в «Эквилибриуме», не как в «Параграфе 78», даже не как в «Искусстве войны», а чем-то очень слабосильным, этакой «ган-катой для бедных». Еще можно стерпеть, что недалекая сотрудница российских спецслужб имеет несколько замечательных возможностей раз и навсегда предотвратить взрыв, но этого не делает. Но когда убер-злодей Палач вместо того, чтобы прикончить надоедливую агентшу (это, благо, не проблема) и сделать свое черное дело, тратит драгоценное время на пустую болтовню, тут у кого угодно иссякнет терпение.

Это, блядь, серьезный боевик или какой-нибудь триквел «Горячих голов»? Уж простите за риторический вопрос. 

Ко всем прочим бедам «Кода апокалипсиса» примешивается еще одна, ничуть не менее важная — актерская игра. Точнее, практически полное отсутствие оной.

Нет, один приличный лицедей в фильме все-таки есть — зовут его Владимир Меньшов, играет он непосредственного начальника агентессы Даши, но в кадре появляется не настолько часто, чтобы как-то сгладить общее обескураживающее впечатление. Не исключено, что и Венсан Перес пытался изобразить что-то приличное, но все его потуги пошли дубляжу под хвост. Видите ли, все без исключения иностранцы здесь разговаривают по-русски, что было бы вполне терпимо (хотя варианты с закадровым переводом или субтитрами в подобной картине более уместны), не окажись озвучка настолько паршивой. Благодаря ей даже в самых драматических сценах (например, когда пересовский Луи вопит о том, как он от всего устал) хочется хохотать во весь голос — это разве дело?

Впрочем, к чему винить актеров дубляжа, если главная звезда фильма — Анастасия Заворотнюк собственной персоной − даже не делает попыток изобразить сколько-нибудь профессиональное отношение к делу? Играет девушка — и лицом, и голосом — на уровне плохонького отечественного телевизионного сериала, а иногда даже хуже. Хотя, казалось бы, разве такое возможно?

Уже во время сцены первого разговора Даши с Луи (главная героиня «случайно» въезжает в остановившуюся перед ней машину и устраивает по этому поводу истерику) трудно подавить желание заорать во всю глотку что-нибудь очень обидное, например: «Дамочка, да играйте вы лучше своих офигенных нянь и не лезьте на большой экран!» Причем стыдно за такой акт морального вандализма точно не будет — раз почти вся съемочная группа так наплевательски относятся к своему зрителю, то и зритель имеет полное право забить на чувства и чаяния киношников недетских размеров болт.

Дальше − больше. Начинаешь радоваться всем сценам, где Заворотнюк вообще не пытается играть, а молчаливо носит на лице печать полного безразличия ко всему происходящему (чем, кстати, наводит на определенные подозрения одного из злодеев, который искренне не может понять, почему это представившаяся репортером симпатичная девушка не испытывает ни малейшего страха перед кучей плохих парней с пушками). Ибо лучше уж так, чем с вышеописанными псевдоактерскими ужимками.

Собственно, нечто подобное можно сказать и про весь фильм: лучше бы в нем вообще не было ура-патриотизма, чем такой прямолинейно-грубый и поэтому дурацкий (выставлять работников американских спецслужб законченными идиотами − это, конечно, дело нехитрое, но гордости за Отечество нисколечко не добавляет), лучше бы вообще не показывали зарубежные города, чем так некрасиво и наспех (количество и продолжительность панорамных съемок аж зашкаливает, но духом других стран почему-то совсем не проникаешься), лучше бы вообще отсутствовали компьютерно-спецэффектные сцены, чем такие примитивные и однообразные…

Проще говоря, лучше бы «Код апокалипсиса» вообще не выходил в свет − потраченные на него 400 миллионов рублей можно было потратить с куда большей пользой. Как именно — спросите у любого хорошего российского режиссера, к числу которых Вадим Шмелев не относился во времена «Обратного отсчета», не относится сейчас и, судя по всему, не будет относиться уже никогда.

Михаил Судаков
9 октября 2007
клиника, гавно

аннотацию выкладывать лень, вихус выложит, ему все равно делать нече:)

а про фильм - более низкокачественного фильма, в техническом плане, я не видел. Настолько все грубо, мелко и тупо.
От исполнения трюков хочется плюнуть на пол от разочарования.
Операторская работа такая же как и оборудование на котором снимали - дешевка! это сразу видно по качеству изображения и в целом съемки различных сцен, как экшн так и диалоговых.

в общем не советую, пустая трата времени и денег

зы: тем кто в кинотеатры не ходит, смотрите, время убить сойдет.

Немножко перцы

Режиссер Джад Апатов не снимал «SuperПерцев» и даже, представьте себе, не писал для них сценарий. Пусть расплывчатый опознавательный позывной «От создателей „Немножко беременной“» не вводит вас в заблуждение — Грег Моттола, постановщик этих выдающихся перцев, не состоит с последним фильмом Апатова решительно ни в каких связях, включая интимные. Хотя некие духовные взаимоотношения — да, присутствуют.

Роднит картины именно Джад (он здесь продюсер) и, конечно же, Сет Роген — сценарист и исполнитель одной из главных ролей. Полезнейший, между прочим, кадр — говорят, что на площадке «Немножко беременной» Сету позволяли импровизировать в свое удовольствие, а дорвавшись до сочинительства, товарищ избавил коллег по кривлянию от этой неблагодарной работы, подарив «SuperПерцам» хорошо отлаженных персонажей, стреляющих искрометным юмором.

В общем, если вы хотите, чтобы ваш фильм изобиловал смешными гэгами, меткими фразами и запоминающимися цитатами, то спешно приглашайте Сета Рогена. Он — сдюжит.

Сюжет комедии далеко не нов — подростки, теряющие девственность и находящиеся в противоестественных отношениях с пирогами и собачьими экскрементами (первое, напомним, ебут, второе — едят), уже успели всех порядком утомить и давно переместились в DVD-гетто. Новый взгляд на хорошо известные подростковые проблемы выдают гики, иначе говоря — законченные ботаники и признанные лузеры.

Цитата:      - А-а-а! Копы!!! (копы).

Моттоле, кстати, хватило соображалки не потчевать зрителя образчиками гик-культуры. И верно, сколько уже можно смотреть на персонажей, с головой ушедших в кинематограф и комиксы? Ладно, один рефрен «Звездным войнам» разрешается — в конце концов, это почти святое. Но больше — ни-ни.

Поэтому и разговоры по большей части посвящены ЭТОМУ. Да такие, прости господи, лихие и выразительные разговоры, что порой не знаешь, куда деть глаза, а в районе лица и шеи отчего-то вдруг становится подозрительно жарко. И даже когда смотришь «SuperПерцев» в большом темном зале, где сидящий рядом не сможет позвонить родителям и наябедничать, каким безобразием занимается их любимое чадо, от ощущения быть пойманным на горяченьком не так-то просто избавиться. Добавляет, знаете ли, азарта.

Впрочем, и без подобных ассоциаций «SuperПерцы» не дают заскучать. Выйди фильм Моттолы лет на десять раньше, он запросто мог бы стать этакой киноиконой вроде «Американского пирога» — хотя бы по той простой причине, что он смешнее, остроумнее и, представьте себе, душевнее. Причем в таком, знаете ли, сугубо положительном смысле — если уж сантименты, то смешные до колик, если обиды, то недолгие, если конфузы, то за опростоволосившихся героев не настолько стыдно, чтобы сдавать их в интернат для умственно отсталых (вам ведь знакомо это чувство-желание, правда?).

Что до юмора, то он здесь под стать всему остальному — невероятно пошлый, бесшабашный и, наверное, интернациональный. Дайте фильму время раскачаться, и он не оставит на вас живого места — от смеха будет безудержно трястись весь организм. Выход на взлетную полосу займет от силы минут десять, а дальше — одна сплошная турбулентность. Для поклонников острых удовольствий — самое оно.

Юрий Лущинский, Михаил Судаков
28 сентября 2007

Цена риска

Пол «Дабл-Ю-Эс» Андерсон — все-таки до крайности рисковый человек. Берется за экранизацию игр, которые, казалось бы, принципиально не поддаются внятному и аутентичному переносу на большой экран. Смело скрещивает легендарные, но уже успевшие захиреть кинофранчайзы, чьи персонажи долгое время ошивались в смежных «медиях» вроде книг, комиксов и видеоигр. Наконец, поручает работу над сиквелами своих успешных проектов людям, чей послужной список либо минималистичен как словарный запас типичного зомби, либо попахивает от него тем же, чем обычно пахнут ожившие трупы.

Не будем вдаваться в детали, ладно?

Если хорошенько задуматься, то назначение Рассела Малкахи на пост режиссера третьей «Обители зла» — как минимум самый наглый, как максимум самый безалаберный поступок Андерсона. Да, когда-то давным-давно — то ли при царе Горохе, то ли при спокойно разгуливавших по Земле динозаврах — товарищ Малкахи снимал хорошие фильмы вроде «Горца», «Настоящей Маккой» и «Тени». Однако с той поры минули года, тысячелетия и целые эпохи: последней сколько-нибудь заметной работой Рассела — причем в сугубо отрицательном смысле — была Tale of the Mummy (1998, на минуточку, год), а кинопрокатный конвейер сменился конвейером телевизионным.

Казалось бы — да разве этот тип еще на что-то годен?

Хотите верьте, хотите да, но — есть, есть еще порох в пороховых бочках! Если не знать, что «Обитель зла — 3» снял режиссер, последние десять лет выполнявший черновую работу в телевизионной резервации (и это при том, что на ти-ви полным-полно своих спилбергов, не особо-то и торопящихся попасть в кинотеатры), то можно совершенно спокойно поставить фильм в один ряд с остальными качественными, хотя и не прыгающими выше своей головы голливудскими блокбастерами.

И впрямь — снят триквел на удивление крепко и бодро: никаких открытий в плане экшена ждать от него не следует, но морщиться, отводить глаза и вспоминать незлым тихим словом Уеболла со товарищи вам совершенно точно не придется. И если ближе к началу фильма в голову еще лезут мысли о слишком рваном монтаже и не шибко устойчивой камере (скажем, сцену с собаками-зомби можно было бы снять поприличнее), то основное действие проходит под аккомпанемент одобрительных и даже удивленных возгласов.

Когда это, интересно, старый хрыч Макалхи успел научиться такими красивым новым фокусам?

Цитата:      - Прости, Стиви (Элис, стреляя в зомби).

Впрочем, когда успел, тогда и успел — нам, зрителям, важен результат, а дорога к нему — вторична. И пока от ураганных перестрелок загораются глаза и быстрее бьется сердце, пока кукри-рубилово вызывает стойкое желание никогда не подходить к женщине-с-ножом ближе, чем на десять метров, пока пси-способности Миллы Йовович вместо кривой ухмылки провоцируют опасные мысли типа «Побольше бы таких телекинетических заварушек!» — этот самый результат вполне логично считать отменным.

А что до лёгкой бредовости сюжета, то убедительная просьба не забывать, что в основе фильма лежат (точнее, бродят по выжженной земле и кушают всё живое) пресловутые зомби. Которые сами по себе − чушь, нонсенс и плевок в лицо научной общественности, если уж придираться и идиотничать по полной программе.

Смущает во всем этом лишь одно: «Обитель зла — 3» совершенно не подняла планку качества сериала — как, впрочем, не сделал этого и сиквел. Она, планка, вот уже пять лет висит примерно на той же самой высоте, куда её присобачил Пол Андерсон, и чувствует себя вроде бы преотлично.

С одной стороны — и слава богу, не остается места для разочарований. С другой — застой еще никому не шел на пользу, и какую-нибудь «Обитель зла — 5», сделанную по лекалам первой части, можно будет с чистой совестью обойти стороной.

Но до этого злополучного момента — если он, конечно, вообще настанет — еще надо дожить. И кино Рассела Макалхи — далеко не самый худший способ скоротать время.

Михаил Судаков
29 сентября 2007

Русское кино

К фильмам, метящим прямо в душу зрителя, необходимо относиться с известной долей осторожности. Душа − слишком интимное место, чтобы пускать туда кого попало. А то вдруг сильно обрадованный настежь открытой дверью режиссер проигнорирует половичок, не оставит уличную обувь у порога, забудет помыть руки и сходу начнет копаться в сокровенном? Вырисовывается совершенно неприглядная картина — мерзкая и совершенно не воодушевляющая.

Гораздо проще с хитрыми постановщиками, которые не вопят на каждом углу, куда они собрались наведаться с визитом вежливости. Хотя какая, нафиг, вежливость? Посмотрим правде в глаза, чаще всего к душе идут с чем-нибудь неприятным и горьким. Оно и понятно — у каждого своя скорлупа из цинизма, врожденного наплевательского отношения к ближнему и неверия. Отколупывать её Любовью и Добротой — все равно, что пытаться проткнуть танковую броню карандашом.

Последним таким хитрецом был Альфонсо Куарон с фильмом «Дитя человеческое», который не только захватывал в кинотеатре, но провожал до дома и надолго прописывался в голове.

Фильм «12» режиссера Никиты Михалкова не скрывает своих намерений, что, разумеется, благородно. Но благородство на этом не заканчивается, фильм всецело оправдывает свою функцию и, если угодно, миссию.

Очевидно, что картина не развлекательная (только посмотрите на афишу ужасного дизайна! сразу ясно — все будет очень серьезно), поэтому зрителям с легкой дисфункцией мозга, аллергией на метафоры и образы лучше пересидеть в этот раз дома. Остальным следует приготовиться к всестороннему обозрению, как выражаются телевизионные новостники, тяжелой и напряженной обстановки в стране. Естественно, глазами режиссера Никиты Михалкова − а как иначе? Так что если вы имеете нечто личное против этого персонажа, то, опять же, лучше воздержаться. Непременно начнете искать скрытый смысл, ну и дофантазируетесь до такого, что загубите все положительные впечатления, какие сможете накопить.

Цитата:      "Когда речь идет о миллионах долларов, промежуток между решением убедить или решением убить, ничтожен".

Впрочем, следует отметить, что мозгового тарана не наблюдается. Похоже, что цель взять зрительское сознание штурмом Никита Сергеевич перед собой никогда и не ставил. В конце концов, «12» идут два часа сорок минут — достаточно, чтобы слегка потрясти ваше банановое дерево. Ну и конечно, когда имеешь дело с шедевральными вещами — время летит со скоростью пули, его вообще не замечаешь, поэтому не бойтесь хронометража.

Без лишних мудрствований давайте разберемся с посылом. Собственно, с первых кадров понятно, что картина будет образной, за каждой сценой будет следовать подтекст, каждый персонаж окажется срезом общества, а под титры вам прямо в руки положат Смысл. И что делать со всем означенным — ваше личное дело. По большому счету, Михалков не говорит ничего нового о положении вещей в России и людской натуре, но как же красиво и мастерски он это делает!

Драматургия «12» — высшее проявление искусства. Все уравновешено. Если персонажи-функции, то у каждого — индивидуальная история, добавляющая человечности. Сюжетная линия с легкостью уходит от главных персонажей, чтобы заглянуть в другие уголки сюжета. Накал страстей и не думает сбиваться — действие не то чтобы идет по нарастающей, но в нем присутствует огромное количество эмоциональных взрывов, связанных с каким-то персонажем или просто безукоризненно поставленной сценой. Мы привыкли, что крещендо может быть в одном количестве, но в «12» их — очень-очень много.

Главные герои — 12 актеров — не оставляют слов для описания их таланта. Все раскрылись по полной программе: остаться равнодушным, не проникнуться — просто выше человеческих сил. У лицедеев получилось невозможное — создать ощущение, что процесс вынесения приговора сняли целиком одним дублем. Какой монтаж-шмонтаж? Не верим! Совершенно не хочется говорить, что от некоторых означенных актеров мы больше никогда не увидим чего-нибудь отдаленно похожего, но, думается, так оно и есть. Все поголовно идеально вписались в образ, когда еще удастся повторить подобное? Вот разве что Никите Михалкову следовало отдать своего персонажа кому-нибудь другому, чтобы застраховаться от нападок тех странных личностей, которые имеют идиотскую привычку переносить свое отрицательное отношение к человеку на весь фильм.

Естественно, рассматривать «12» по частям нельзя ни в коем случае. Но даже если напрочь не соглашаться с идеями фильма, можно получать почти физическое удовольствие от режиссуры. Невероятное мастерство и любовь к ремеслу видны в каждом кадре, и по тому, как реагирует зал, ясно, что о реакции зрителей думали не полчаса, а немножко подольше. Точечные удары по центрам удовольствия идут один за другим, но дают время собраться с силами и улыбнуться пару раз перед тем, как выжать воздух из легких или заставить сдерживать слезы.

Для чего пишутся рецензии? По большому счету, для того, чтобы передать часть эмоций фильма — желательно, их большую часть. «12» вызывает такое насыщенное буйство чувств, что всего не передашь, нет необходимых слов. Воистину — кино, которое должен посмотреть каждый.

Юрий Лущинский
23 сентября 2007

П#здец по шпалам

«Путевой обходчик» так и просится в банку с формалином и на полку кунсткамеры, чтоб всем своим скрюченным видом отпугивать любого, вздумавшего повторить, простите за тавтологию, его путь.

Кто же спорит, что даже отрицательный результат, тем не менее, является достижением? Только не мы. Но положа руку на самое заветное, в максимально душевном порыве хочется сказать: «Хватит! Баста! Заебали! Давайте уже делать не так, как не надо, а так? как положено. Ну самим-то еще не надоело? А то мы порядком устали и давно не различаем вкуса. Это хрен или редька? Собственно, какая, нафиг, разница?»

У «Путевого обходчика» было тяжелое и муторное детство, что, кстати, нисколько его не извиняет. Судьба-злодейка наградила его двумя родителями — оба отцы. Первый — сильно оторванный от реальности, ни на что не способный лузер. Второй — еще хуже: мнящий себя обреченным на Великие Дела чудак. И если с первого никакого спросу нетути (ну, снял отстой, с кем не бывает?), то со второго, приглашенного в качестве специалиста по жанру ужасов (тут нас разбирает совсем уж непечатный смех), хочется спросить по всей строгости революционного закона.

Павел Руминов, к вам обращаемся!

Скажите, Павел, что вам мешало поступить по-умному? Для начала − хотя бы по-пилатовски умыть руки? Никто не обвинил бы вас в трусости, а рейтинг популярности отлип бы от плинтуса. Если б вы всерьез уважали отечественного зрителя, а не видели в нем мясомолочный скот, то всенепременно определили бы пациента в морг, не став затевать реанимацию на пустом месте и пытаться сделать фильм если не более привлекательным, то хотя бы менее уродливым.

Скажите, третье ухо на лбу или хер вместо носа способны добавить харизмы и так безнадежно отталкивающему лицу? Кажется, нет, не способны. Тогда зачем? Чтобы в очередной раз беспардонно убогим способом передрать парочку сцен из культовых фильмов? Нет ни ответа, ни привета. 

Самое смешное, что имплантировать старый материал с новыми сценами незаметно не получилось. Швы видны настолько явственно, что диву даешься — два говнофильма по цене одного. Уникальное в своем роде предложение.

Впрочем, не будем увлекаться переходом на личности, продолжим отвешивать пинки непосредственно объекту рецензионной аутопсии. С сюжетом, видите ли, у него тоже не заладилось.

Цитата:      - У вас будет карта. Следуйте ей!

Куцая на урбанистические легенды обстановка — ни тебе крокодилов, спущенных в канализацию, ни ритуальных убийств под Хэллоуин — вынудила авторов сценария на акт яростного творческого созидания. В итоге получился метрополитенный маньячилло — выживший после Чернобыля мутант. Но и тут не обошлось без национального характера. Путевой Обходчик на поверку оказался не Джейсоном Вурхесом или Майком Майерсом, а православным дядей Степой, который возвращает девушкам потерянные сережки и не вырезает у типа положительных жмуриков глаза.

Нельзя сказать, что обширный западный опыт по производству слэшеров был в лучших традициях особого русского пути развития проигнорирован. Создатели «Путевого обходчика» твердо уяснили, что главное в современных ужастиках — не сюжет, не актерская игра и уж тем более не логика повествования. Поэтому ни того, ни другого и ни третьего в фильме нет (или есть, но в очень извращенной форме).

Правда, западники не забывают давать что-нибудь взамен — красивых девушек, особо мерзкие сцены и мало-мальский испуг. Избирательная амнезия и профнепригодность помогла нашим киношникам и в этот раз: красивых барышень не наблюдается, мерзостей больше в бакалейном отделе, а страшилок в фильме меньше, чем в «Буратино».

А ведь, казалось бы, заброшенная ветка метро — идеальное место для обострения боязни замкнутых пространств и прочих фобий, связанных с пребыванием глубоко под землей. Увы, но даже идеальные места теряют атмосферу, когда выходят с голыми руками против Пьяной Камеры, Крупных Планов, Замедленного Времени и Расфокусировки.

Посему ответ на никем не заданный вопрос: «А нужен ли нам родной слэшер?» — просим считать зачтенным. Ни в коем разе, если он настолько бессмысленный и беспощадный. Бог с вами, давайте новые Холмы с Глазами или Техасскую Резню. За них хотя бы не так стыдно.

Юрий Лущинский
18 сентября 2007

гавно, клиника