С бородой

Неумение рассказывать анекдоты давно уже пора причислить к смертным грехам, особенно когда оно вступает в химическую реакцию с непреодолимым желанием порадовать вольных и невольных слушателей очередной новинкой разговорно-юмористического жанра.

Человек, который жить не может без того, чтобы не извергнуть из себя очередную историю про наркоманов, гаишников и Вовочку, но любой анекдот превращает в занудную историю своей жизни, подобен неисправимому болтуну с запущенной формой метеоризма. Бедолага так и тянется к людям, а они, учуяв его за пару километров, почему-то предпочитают побыстрее сделать ноги. Право же, какая несправедливость!

С «Гитлером капут!» ситуация ещё сложнее и запущеннее. Мало того, что рассказчик попался аховый, так ведь и сам анекдот — до того бородатый, что запросто может записываться в международные террористы. Надо ли говорить, что дитя такого, с позволения сказать, союза не вызывает ничего, кроме кривой ухмылки на лице даже самого оптимистично и благосклонно настроенного зрителя?

В принципе, первые десять-пятнадцать минут фильм ещё можно как-то смотреть и даже получать от него неподдельное удовольствие — из Павла Деревянко получился довольно неплохой как-бы-Штирлиц со всеми необходимыми атрибутами вроде ненависти к фашистам, умения выкручиваться из любых неприятностей и нежной любви к Родине. Все гестаповцы, как и полагается врагам Штирлица, выставлены в фильме в лучшем случае полными идиотами, в худшем — махровыми пидорасами, которые ловят кайф от шлепков подтяжками по соскам, а Гитлер − так вообще заядлый наркоман, женатый на Ксюше Собчак. В общем, поначалу всё более-менее стандартно и забавно, а вот немного позже начинается откровенная чушь.

Цитата:     - Не знал я, группенфюрер, что вы такой махровый... лирик (Шуренберг).

Вконец выдохшийся анекдот превращается в какую-то псевдоблатную побасенку с песнями с плясками. Нет, серьёзно — нацисты разговаривают как 14-летние пацаны, искренне мнящие себя крутышами, а главные и второстепенные герои время от времени пускаются в задорный (исключительно в своём представлении, разумеется) пляс. Добавьте к этому бесконечные перепевки известных отечественных песен на немецком языке, слишком часто (то есть больше одного раза) мелькающего в кадре Тимати, Анну Семенович, которая играет примерно так же, как в клипах группы «Блестящие», и окончательно сбрендивший сюжет — получите такой неслабый киношизозамес, что недолго и умом тронуться.

Единственное, на что можно без содрогания смотреть во второй половине «Гитлера капут!», так это на неунывающего Шурика-Штирлица, который яростно пинает и в клочья расстреливает свастики, корчит рожи отвернувшемуся Мюллеру и пачками изводит ненавистных фашистов. Смотришь — и прямо сердце радуется от такого неподдельного патриотизма.

Этого, однако, не хватает, чтобы поддерживать маломальский интерес к фильму, поэтому последние полчаса только и делаешь, что постоянно поглядываешь на часы и зеваешь так широко, что обзавидуется сам Стив Тайлер. И просыпаешься лишь на самой финальной сцене — идиотской, мерзкой и даже, не побоимся этого слова, кощунственной. Протираешь глаза, понимаешь, что тебе это не приснилось, в сердцах плюёшь куда-то в сторону экрана, убегаешь из зала и побыстрее стараешься забыть о только что увиденном как о страшном сне.

Да уж, ни хуя себе анекдот.

Михаил Судаков
2 октября 2008

Превосходство Милса

Фильмы наподобие «Заложницы» будут существовать всегда. Каждый раз обрастающий новыми нюансами, но в основе нисколько не меняющийся сюжет про врагов, пришедших и без спроса забравших, похитивших, спаливших (вставьте любой значимый акт вандализма), непоколебимо стоит на службе кинематографа с начала времён. В конце концов, что в точности мы знаем про так называемое прибытие поезда? Кто им управлял и с какой целью? Не исключено, что то был разгневанный отец, у которого похитили дочь.

Короче говоря, если в целом история «Заложницы» кажется вам банальной и заезженной, то так оно и есть. Впрочем, кино в итоге производит впечатление, подпадающее под характеристику неизгладимых. Так что обойдемся без бубнежа про велосипед, на котором не прокатился лишь безногий. Ведь лихость вождения и стиль чаще всего оказываются на голову выше, извините, оригинальности.

А стиль у «Заложницы», надо сказать, безукоризненный, учитывающий все современные достижения в экшен-искусстве.

Куда делись времена раскаченных мужиков, нагруженных оружием от шеи до ширинки, отпускающих ехидные фразочки-шуточки в момент или после убийства негодяя? Кажется, окончательно канули в Лету и успели всплыть к верху брюхом. Их место заняли какие-то поджарые мужчины, часто не молодого возраста, собранные и резкие, никогда не улыбающиеся, с диким взглядом и способные на такие поступки, что иногда не веришь своим глазам.

И эти ребята в наше время олицетворяют хороших парней? Срань господня, когда добро успело обзавестись такими кулаками, стать чемпионом всех восточных единоборств на свете и получило диплом средневекового инквизитора с отличием за изобретательность и кровожадность?

Цитата:     - Я тебе верю. Но тебя это не спасёт (Брайан).

Не подумайте, что мы жалуемся, полноценная демонстрация всех вышеуказанных навыков в «Заложнице» служит поводом лишь для восторженно-восхищенного писка. Впрочем, мы в состоянии назвать имена нескольких человек, которые будут от фильма не в сильном восторге. Их, слава богу, немного.

К примеру, Мэтт Деймон. Возраст теперь не станет для него правдоподобным оправданием, чтобы в пятый, шестой или седьмой раз увернуться от роли Джейсона Борна. Дескать, укатали сивку крутые горки, найдите человека помоложе для рукомашества и прыжков по крышам. В ответ усталому актеру скажут: милок, погляди на старика Нисона в «Заложнице» — понимаешь, возраст делу не помеха. Поэтому быстро встал и начал отрабатывать удары, чтобы не выглядеть на фоне актера, никогда не гонявшегося за статусом звезды боевика, неуклюжей буратиной.

Да и слышать на площадке «Борна-4» размышления хореографа боев на темы «А можно ли вообще переплюнуть финальную драку „Заложницы“?» и «Нельзя ли достать координаты их оператора?», поди, будет тоже не очень приятно.

Кифер Сазерленд, ждущий полнометражной экранизации 24, изведется по полной программе. Безжалостность, готовность идти на самые крутые меры в обход гуманизма и человеколюбия — визитная карточка его персонажа — Джека Бауэра. Но товарищ Нисон успел первым сыграть на этом поле, причем настолько с чувством и убедительно, что хрен еще знает, получится ли у кого-нибудь сильнее шокировать обдуманным насилием и нечеловеческой жестокостью во имя вполне себе человеческих целей.

В общем, режиссер Пьер Морель осложнил жизнь очень многим людям, взяв, да и сделав идеальный экшен-фильм, причем не силой франчайза или спецэффекта, а только природной одаренностью и пониманием нужд зрителя. Коллеги по цеху будут вне себя от ярости, но то коллеги по цеху. Мы же, зрители, рукоплещем стоя.

Юрий Лущинский
29 сентября 2008

В меню комедии «Девушка моего лучшего друг „ три основных блюда — обаятельный урод, романтическая натура и вселенский лузер со вкусом яблочного пирога.

Вместе они составляют не особо полезную, но и не блевотную пищевую группу, вся прелесть которой в том, что никто по вашему виду и действиям не догадается, что вы недавно откушали. Более того — сам реципиент кинематографических деликатесов скоро забудет об этом, ведь кто под конец недели вспоминает, сколько жвачек было пережевано и выплюнуто?

„Девушку моего лучшего друга“ явно клепали от противоположного. В принципе, подход интересный: раз в подавляющем большинстве романтических комедий — персонажи милые и безобидные парни, то давайте, чисто для разнообразия, поменяем плюс на минус. Главный герой Танк строит из себя большого урода, помогающего уродам калибра поменьше удерживать девушек. Насколько эффективна подобная помощь, не уточняется, сюжет явно не из породы долгоиграющих.

Естественно, в душе протагонист не законченное говно, а человек, ждущий ту самую единственную девушку, способную привить ему правильные жизненные ориентиры. И в этом, конечно, виноваты шаблоны, законы жанра, чтоб им всю жизнь безопасно ходить по хорошо освященным аллеям.

Все должно закончиться хорошо, хулиган — исправиться, а полный задрот — получить девушку, пусть даже странную и ценой домашнего собрания порнухи. В означенных ситуациях, когда пытаешься быть непохожим на остальных, больше всего ценится постоянство, в случае „Девушки моего лучшего друга“ — это сценокрад Алек Болдуин, моральный разложенец и греховод до финишной прямой. По сравнению с этим титаном все остальные действующие лица как-то мелковаты и неубедительны.

Создатели, понятно, пытаются прикрыть сюжетную пошлость пошлостью бытовой, и получается это у них даже слишком хорошо, вернее — часто, к месту и не очень.

Нет, мы не кисейные барышни и на заборах уже давно не находили доселе неизвестных слов или гравюр, но есть же проблема уместности, сиречь — грамотного использования неприличностей. Похоже, никто не удосужился объяснить режиссеру и сценаристу, что фаллоимитаторы или слово „пиписька“ сами по себе не очень-то забавны, при условии, что рассчитываешь на зрителя, не впадающего в истеричное веселье от одного намека на что-нибудь скабрезное.

Впрочем, когда кино пошлит к месту — получается вполне себе смешно, беда, что таких моментов всего раз, два и обчелся. А искренне хотелось бы побольше.

Больше всего «Девушка моего лучшего друга“ страдает от вполне понятного желания быть отличными от других жанровых товарок, поскольку делает это слишком натужно. В итоге получается, что из ромкома испарилась вся романтика — остался один секс. Хорошо, если у вас есть подружка, в ином случае придется просто подрочить.

Юрий Лущинский
26 сентября 2008

Покатушки

По-хорошему, Полу Андерсону надо бы взять отпуск. Cлетать на пару-тройку недель в Египет — покататься на верблюдах, заглянуть в Прагу — попить вкусного чешского пива, заехать в Испанию — повопить вместе с аборигенами на корриде. В общем, хоть ненадолго отвлечься от всех этих игроэкранизаций, которые кого угодно — даже самого замечательного режиссёра — доведут до ручки.

Ведь если товарищ Андерсон искренне считает свой ремейк «Смертельной гонки» образцовым автомобильным экшеном, от которого ни отнять, ни прибавить — ей богу, остаётся лишь развести руками и сказать что-нибудь очень-очень ехидное, например: «Да-да, а „Бладрейн“ — идеальное, блин, вампирское кино».

По счастью, Очередному Фильму С Джейсоном Стейтамом За Рулём Чего-то С Колёсами по накалу идиотии ой как далеко до нетленок Уеболла Батьковича, однако если в голову начинают лезть какие-никакие мысли о сравнении с оными — это уже само по себе не очень здорово. Этакий тревожный звоночек — уважаемый, опомнись, исповедуйся и покайся! Иначе не миновать тебе геенны огненной, где черти-синефилы будут поджаривать тебя на медленном огне вместе с остальными грешниками, снимающими плохое кино.

Нет, мы отлично понимаем, что требовать от ураганного и незамутнённого экшена вменяемого сюжета — не самое умное занятие на свете. Однако проблема-то как раз в том, что экшен в «Смертельной гонке» далёк от ураганного и тянет от силы на добротный. Что до незамутнённости, то и здесь не всё слава богу — повествование постоянно сворачивает на кривую дорожку так называемой драмы, каковую лучше было бы вообще скомкать и нанести ею меткий бросок по мусорной корзине. Месть за убиенных родных — блюдо для зрителя исключительно вкусное, но подавать его нужно либо холодным, либо горячим, а уж никак не протухшим.

Цитата:     - А нечего копаться в моей машине (Тренер).

Серьёзно, сюжет фильма — особенно первой его половины — до того примитивен, вторичен и идиотичен, что запросто может временно понизить ваш IQ на десяток-другой пунктов. Диалоги — заштампованные по самое не балуйся, поступки героев и антигероев — предсказуемые как имя чемпиона «Формулы-1» лет пять назад. Если двигаться в этом направлении — можно легко дотопать до «Мама мыла раму» и прочих шедевров эпистолярного жанра.

К счастью, не всё экранное время «Смертельной гонки» забито пустопорожней болтовнёй — вы удивитесь, но в фильме присутствуют и, собственно, гонки. Хотя вот ей богу — проходит денёк другой с момента просмотра, как все воспоминания о заездах со стрельбой улетучиваются из памяти, а в голове остаётся лишь мощнейший сюжетный ход героини Джоан Аллен, которая пытается поднять рейтинги своего шоу путём уничтожения большей части гонщиков. Только представьте себе ту же «Формулу» без — давайте вернёмся в сегодняшний день — Кубицы, Райкконена, Хайдфельда, Алонсо и прочей свистобратии, а с одними лишь Массой и Хэмилтоном. Представили? Ужаснулись? Вот то-то и оно. А Полу Андерсону — нормально, покатит.

Из бездны тотального ужаса «Смертельную гонку» вытягивает лишь фирменный андерсоновский экшен − на этот раз пусть и не хватающий звёзд с неба, но действительно вполне достойный. Машины носятся, пулемёты строчат, бензобаки взрываются, Джейсон Стейтам бьёт морды и важно восседает за рулём — в общем, именно этого мы и ждали от фильма, только без десерта в виде обморочного сторилайна. Порой наслаждаться процессом сильно мешает не в меру прыгучая камера, но это самое «порой» случается не так часто, чтобы акцентировать на нём внимание.

Увы, этих покатушек и пострелушек фильму явно не хватает, чтобы выбиться хотя бы в категорию «неплохих». Отрыжка отечественного автопрома тоже ведь не станет хорошей машиной лишь из-за того, что её красиво разукрасили и засунули в салон устройство климат-контроля, верно?

Словом, если спрессовать все свои ощущения от «Смертельной гонки» в два слова, то получится что-нибудь из разряда «Как-то никак». Что ж, спасибо и на этом.

Михаил Судаков
24 сентября 2008

Тяжело, но достойно

«Опасный Бангкок», как это ни удивительно, проворачивает давно забытый экшен-фильмами фокус.

Трюк заключается в том, что одним из главных факторов фильма является мораль — узкоспециализированная и не сильно оригинальная, но, тем не менее, объясняющая определенные сюжетные повороты и привносящая некоторый элемент смысла в то, что разыгрывается на большом экране.

Стало быть, мораль — штука в хозяйстве полезная и нужная. Впрочем, радости от неё примерно столько же, сколько от удачно вписывающегося в интерьер стула. Вы же не будете бесконечно ходить вокруг этого стула и громко выражать ему признательность за его невероятно удачное расположение? Нет, вы усядетесь на этот стул своей пятой точкой и через секунду забудете о его существовании, потому что постараетесь найти себе занятее поинтересней.

Поэтому и мы не будем делать вид, что мораль выносит американский ремейк фильма братьев Пан на заоблачную высоту. Помогает заработать несколько очков − это да, но не более того.

Кстати, «Опасный Бангкок» советует вот что: если у вас есть список правил, не подводивший очень долгое время, то, наверное, не стоит им пренебрегать. И раз уж вы выбрали себе стезю нелюдя, то зря надеетесь, что в мгновение ока, пережив момент единения духа со слоном, сможете переключиться в режим человека с набором простых человеческих радостей. Собственно, сюжет фильма именно про это − про то, как главный герой нарушает правила и пытается переродиться. Итог подобных экспериментов, поверьте на слово, удручает.

Цитата:      - Это плохой человек?
- Для кого-то плохой.

Кино вообще производит довольно гнетущее впечатление — не потому что оно такое плохое, а оттого, что сделано таким намеренно. В картинке «Опасного Бангкока» преобладают тёмные краски — яркие цвета собрали вещи и укатили в отпуск. Даже когда фильм переходит в фазу туристической брошюры — мол, не забудьте лично посетить показываемые вам места культурной ценности и массового досуга — впечатление всё равно сумрачное, будто братьям Пан безразлично экономическое благосостояние края.

Разумеется, искусственно нагнетаемая мрачность идет на пользу атмосфере фильма — все-таки не о смешных вещах рассказывают. Более того — главный герой буквально на первых же минутах совершает, скажем так, не очень красивый поступок, примириться с которым зрителю непросто. Сразу становится немного не по себе − ну и как, скажите на милость, сопереживать подобному гаду? Однако режиссёрам того и надо − особого сочувствия к наёмному убийце они не требуют, ибо не заслужил. А вот повосторгаться его мастерством − это всегда пожалуйста.

Несмотря на то, что ритм повествования у «Опасного Бангкока» неспешный, если не сказать «медитативный», экшен исключительно хорош. Герой Николаса Кейджа − это вам не придурошный Агент 47 из известно какого фильма: не прочь пошевелить мозгами, выпендривается очень мало, предпочитает не высовываться попусту, а вместо этого прячется в тенях и стреляет по врагам из укрытия, наводя на всю эту братию такого страху, что мало не покажется. По большому счёту, вот именно такой могла стать экранизация «Хитмана», если бы ею занялись люди с головами на плечах.

По всему выходит, что фильм чрезвычайно избирательно раскрывается с хорошей стороны. Визу в «Опасный Бангкок» беспрепятственно получают поклонники Кейджа и других Самых Грустных Вещей на Свете, ценители боевиков из тех времен, когда за экшен отвечали не супер-электронно-вычислительные машины, а также люди, в личном пространстве которых понятия «боевик» и «неспешный ритм повествования» хоть иногда, но пересекаются. Со всеми остальными могут возникнуть проблемы на таможне, но в наше неспокойное время совсем без проблем практически не бывает.

Юрий Лущинский, Михаил Судаков
8 сентября 2008

"В принципе это признание Кеосаяна в любви к жанру "вестерн" Масса мелких киноцитат-от "Белого солнца пустыни" до прямой отсылки к фильму Эдмона Кеосаяна "Неуловимые мстители" в финале. Момент с дуэлью главгероя и главгада-блистателен! Так над жанром не глумились даже Цукеры!!! Хорош Мартьянов,хорош Чадов-100% попадание в образы. Ну и Хмельницкая в своем репертуаре-она всегда играет на одних и тех же интонациях-как говаривала Наталья Андреевна Еприкян "Существенно ниче не изменилось". Вообщем не жалко потраченных денег и времени-крепкий,добротный фильм"


"Фильм потрясающий, очень лёгкий, в фильме есть всего по немногу: немного перестрелок, немного юмора, немного любви! Хороший фильм для хорошего настроения."

киномания

Превратное далеко

Если уж и хвалить режиссера Матьё Кассовица, так исключительно за то, что он поставил своим последним фильмом «Вавилон н.э.» знак равенства между антиутопией и скукой. Как ни крути, а достижение.

Если какой-нибудь сердобольный поджигатель мира вдруг поинтересуется у обреченного человечества, как ему сподручнее завершить мороку с цивилизацией, призываем всех голосовать за атомный холокост и последующие покатушки на ржавых тачанках по радиационным дюнам наперегонки с садомазо-хулиганьем и схватки под Куполом Грома. Всё это, согласитесь, будет намного веселей, чем будущее Кассовица, хотя оно, разумеется, намного реалистичнее. Одна половина планеты — в гигантских воронках разрухе и вроде как состоянии перманентной войны, другая — посимпатичнее на вид, но там царит полная бездуховность — злой и бесчеловечный культ власти и денег, да ещё и с вписанным в бизнес-план приходом мессии. Два полушария разделены демилитаризованной зоной, которую охранят беспилотные боевые модули, расстреливающие даже безобидных белых мишек. Последних очень жалко, а людей отчего-то — ни капельки.

Самое обидное, что «Вавилон н.э.» открытым текстом посылает человечество на свалку истории. Мол, пожили — и хватит, все вы — отработанный материал, настало время новой жизни, новому будущему, а туда попадет только Вин Дизель, хотя ещё не до конца ясно, в каком качестве. Как намекает концовка фильма, грядущее сулит протагонисту перспективу смены грязных подгузников новым хозяевам Земли — при условии, что их совершенство позволит им какать.

Как насчет хоть тонюсенького лучика надежды? Нет? И ладно, не очень-то и хотелось.

Цитата:     - Сестра, не крутите мне яйца.

Основная проблема фильма в том, что в «Вавилоне н.э.» есть на что посмотреть, но нет контекста, который способствовал бы острому прочувствованию сюжета. Вернее, он есть, но на уровне развития сиюминутного действа всё укладывается в одноклеточный уровень экшен-фильма, а в общем смысле он настолько всеобъемлющ, что граничит с бессмысленностью.

Виной ли тому учинённая студией диктатура над режиссёром или что-то ещё — мы сказать затрудняемся. Возможно, дай продюсеры Кассовицу полную свободу действий при съемках и монтаже — нас ждало бы совсем другое кино: более связное, логичное и обоснованное. С другой стороны — чего теперь-то кулаками махать, когда драка уже миновала и, если честно, практически сразу вылетела из памяти?

Остаётся лишь отметить тот факт, что деньги были потрачены с умом, и придраться к фильму со стороны зрелищности никак не получается. Экшен-сцены почти всегда хороши, а порой так и вовсе замечательны — будь «Вавилон н.э.» обычным боевиком без претензий (читай — без постоянных сворачиваний на псевдофилософскую дорожку), цены бы ему… Да нет, цена была бы, конечно, но отнюдь не самая низкая на рынке. Правда, местами кровотоку экшена мешает излишне живая камера, но, слава богу, не слишком часто. Вин Дизель остается Вин Дизелем даже в наиболее трудные моменты сценария, за что мы ему безмерно благодарны.

В общем и целом фильм производит впечатление недозрелого или перезрелого фрукта. Кормись мы все лето малокалорийной и безвкусной гадостью, то уплели бы «Вавилон н.э.» моментально и не морщась. Но нагулянный блокбастерный жирок провоцирует на избирательность. Короче, кино — на один укус.

Юрий Лущинский, Михаил Судаков
31 августа 2008

У зеркал есть глаза

Милостью и стараниями режиссера Александра Аджа «Зеркала» можно хвалить не просто как грамотно поставленный ужастик, но, что на наш взгляд несколько важнее, как грамотно поставленное кино.

Не будем лукавить — у каждого свой порог восприимчивости, уровень восприятия и способность ставить блокировку между собой и бесчинствами, творящимися на большом экране. А может быть, у вас самообладание покорителя вершин, и вы, сами того не подозревая, потомок Чингисхана, а самое страшное в зеркале уже видели после убойного времяпрепровождения новогодних выходных.

Но «Зеркала» рассчитаны на самую разную аудиторию и, честно говоря, этот фильм — лучшее, что случилось в массовом жанре после первых американских ремейков «Звонка» с «Проклятием», а также после того, как в Голливуде заморозили производство переделки «Мёртвых дочерей». Не волнуйтесь — если вы покупаете билет, чтобы добровольно устроить акт суицида своим нервным клеткам, то не будете обмануты в лучших ожиданиях. «Зеркала» умеют быть страшными, напряженными и излишне натуралистичными.

Ко всему прочему, их банально интересно смотреть.

Режиссер Аджа не устраивает военный переворот в выбранном жанре с расстрелом особенно надоевших клише, но, тем не менее, избегает откровенной вторичности. Развитие сюжетной линии вполне себе стандартно и сильно напоминает уже упомянутый «Звонок»: с протагонистом начинает происходить сверхъестественная хрень, он инициирует расследование, хрень перекидывается на родных с близкими и тэдэ и тэпэ.

Цитата:     "Что тебе нужно?"

Хотя и за подобное разнообразие, хорошо способствующее смене декораций и способов нагнетания атмосферы, уже следует быть благодарными. Режиссер поленивее мог ограничиться хождениям главного героя по мукам и ярким галлюцинациям в сгоревшем магазине-дворце, сделав не самую худшую копию «Сайлент Хилла». Но не часто встречаемый в ужастиках быстрый ритм фильма никак не укладывается в рамки простого подражательства.

Основное достоинство «Зеркал» — это экшен. К примеру, мистическое показывает себя с самой правильной из сторон, бескомпромиссно и эффектно, никому и в голову не придет, что это последствия тяжелой депрессии и приема лекарств с крупным списком побочных эффектов. Главный герой пугается как и положено взрослому мужику — с короткими воплями и хитрыми отскоками в сторону. Да и к решению потусторонней проблемы подходит без лишних истерик, а весьма деловито, предварительно для острастки постреляв в злоебучие зеркала.

Видеть в главной роли серьезного дядьку, а не кисейную барышню — совершенно особое удовольствие. Очевидно, что Кифер Сазерленд был взят в фильм с учетом его прошлых заслуг в сериале 24. И вот вопрос — хорошо ли справился с ужастиком актер, снимающийся в самом лучшем телевизионном шоу на планете? Ответ — справился на все сто. Кто лучше Джека Бауэра умеет заводиться с пол-оборота, молчаливо оплакивать смерть близких и убедительно угрожать короткостволом? А когда надо набить морду и устроить бадабум, тоже сложно найти более подходящую кандидатуру.

Причем, вы только сильно не удивляйтесь, востребованными оказываются все эти качества подчистую. Да и концовка у «Зеркал» — любо-дорого посмотреть: очень громкие, взрывоопасные ноты, переходящие в грустный мотив.

Образцово-показательное завершение образцово-показательного фильма.

Юрий Лущинский
26 августа 2008

Свобода

Когда Крис Нолан научится снимать фильмы как все нормальные люди, кинематограф, несомненно, постигнет огромная утрата. Одним художником, умеющим переворачивать всё с ног на голову и превращать цирк с клоунадой сначала в театр, а затем — в самую настоящую жизнь, станет меньше. Не знаем, как все остальные, а мы твёрдо намереваемся не дожить до этого паскудного дня — или, по крайней мере, провести его где-нибудь вдали от цивилизации. Ведь заурядное кино от режиссёра шедевральных «Помни», «Престижа» и, забегая немного вперёд, «Тёмного рыцаря» — это катастрофа почище Третьей мировой, разве что без межконтинентального обмена ядерными любезностями.

Складывается ощущение, что у Нолана в рукаве всегда припрятано несколько джокеров — на все случаи жизни. Как только начинает казаться, что из сюжета про амнезию уже ничего толкового не выжмешь, появляется «Помни» — кино до того атмосферное и по-хорошему запутанное, что после него даже самый трезвомыслящий человек может слегка потерять связь с реальностью. Стоит подумать о том, что давненько мы не видели по-настоящему мрачного, уводящего в самые тёмные уголки человеческой души фильма про сценических магов, как на сцену выходит «Престиж». А когда все вокруг пребывают в полной уверенности, что некогда славного, а нынче ставшего объектом многочисленных насмешек супергероя уже не вытащить из глубокой задницы, в которой тот оказался по милости людей, искренне считающих, кто кинокомикс просто обязан быть вычурным, гротескным и абсурдным, настаёт черёд «Бэтмена: Начала» — фильма, установившего новую планку в непростом деле «перезагрузки» франчайзов.

Главный фокус, однако, вовсе не в этом, а в том, что на фоне последней работы Нолана даже со всех сторон замечательное «Начало» выглядит… плосковато.

Когда сиквелы оказываются лучше предыдущих частей, это ещё как-то можно понять: режиссёр набирается опыта, студия слегка отпускает поводок, актёрам не приходится с нуля вживаться в роли и всё такое прочее. За примерами далеко ходить не надо — достаточно вспомнить хотя бы «Людей-Икс-2» и «Человека-паука-2». Но когда продолжение бьёт безусловно роскошный оригинал вообще по всем статьям, причём бьёт от души, не сдерживая молодецкой удали — это знаете ли, что-то совсем уже за гранью понимания. Сразу же хочется спросить у виновника торжества: «И давно ты продал душу дьяволу, Крис? Нет, оно того, конечно, стоило, но чисто из любопытства — давно?»

А всё потому, что «Тёмный рыцарь» — кино невероятно многослойное, небанальное и непростое. Ответить на вопрос «А, собственно, про что оно вообще?» фразочкой типа «Ну, там Бэтмен сражается с Джокером» — это значит нанести его создателям смертельное оскорбление, которое можно смыть лишь кровью. Литрами крови!

Ведь оно, это кино, обо всём на свете: о жизни и смерти, о любви и ненависти, о дружбе и предательстве, о выборе и долге, о самопожертвовании и шкурничестве, о добре и зле, о свете и тьме.

Даже жанровую принадлежность фильма вычислить не так-то просто: можно, конечно, начать с определения «Криминальная сага» и дальше плясать от него, но всё равно получится как-то однобоко. Разумеется, это не значит, что «Тёмный рыцарь» испытывает какие-то проблемы с самоидентификацией. Скорее, наоборот — самоидентификация испытывает проблемы с «Тёмным рыцарем», у которого в этом смысле слишком большой простор для маневра. Потому что куда ни плюнь — всюду Крис Нолан если и не достиг совершенства, то по меньшей примере приблизился к нему на расстояние хука в бандитскую челюсть.

Взять хотя бы экшен — всем было хорошо «Начало», но откровенно прихрамывало на файтинг-сцены, из-за чего протагонист выставлялся перед публикой в не самом выгодном свете. Вроде бы и подготовку по методу ниндзя прошёл, и с толпами противников расправлялся одной левой, однако не чувствовалось в нём той мощи, от которой просто обязан трепетать любой уважающий себя злодей. Совсем иначе потасовки Бэтмена со злодеями (и не только), имевшими несчастье встать у него на пути, выглядят в «Тёмном рыцаре»: движения чёткие, быстрые и отточенные, камера смакует каждый удар, а звуковое сопровождение до того внушительное, что порой кажется, будто Брюс Уэйн своими кулаками не тумаки раздаёт, а вколачивает гвозди в бетонную стену.

Эффект от остального действия примерно такой же — от внушительного до запредельного. Когда наш ушастый мститель разъезжает по улицам на бэт-мобиле и остроумно появляющемся бэт-поде, этим просто восторгаешься. А вот когда дело доходит до, скажем, разруливания ситуации с заложниками ближе к концу фильма, просто хватаешься за голову — чтобы не отвинтилась крыша и не улетела зимовать в тёплые края.

И вместе с этим экшен — лишь одна из причин шедевральности картины, причём далеко не самая важная. А ведь сотни, даже тысячи других фильмов убили бы за обладание этим, с точки зрения «Тёмного рыцаря», второстепенным ингредиентом. Возможно, какое-нибудь паршивенькое комикс-муви типа «Сорвиголовы» или «Электры» позаимствованная у Криса Нолана капелька адреналина смогла бы хоть немного оправдать перед лицом общественности, но факт остаётся фактом — вся благодать досталась не им, а «Рыцарю». И это, наверное, как никогда справедливо.

Цитата:     - А чё мы такие серьёзные? (Джокер).

Как бы то ни было, куда более сильное впечатление на зрителя производит местная актёрская игра: если кастинг в «Начале» бил прямо в яблочко, то подбор лицедеев в «Тёмном рыцаре» на манер одного известного робингуда стреляет в мишень ракетой «Патриот» и разносит её ко всем чертям.

Хит Леджер играет как бог, выкладываясь так, будто это его последняя роль в жизни. Впрочем, мы-то с вами отлично знаем, что это утверждение несколько не соответствует истине — перед смертью актёр успел немного посниматься у Терри Гиллиама, пусть даже и не довёл эту работу до конца. Да и потом — Джокер получился у Хита до того реалистичным и убедительным персонажем, что как минимум на время фильма все трагические мысли напрочь ретируются из головы. Умер, говорите? Ну да, конечно, расскажите это какому-нибудь другому простаку. Вот же он, чертяка, живой и невредимый, активно портит кровь Брюсу Уэйну, рассказывает истории о своих шрамах на лице и погружает Готэм в пучину хаоса!

Джокер по версии Леджера-Нолана — это один из самых одновременно харизматичных и отталкивающих злодеев в истории кинематографа. Безумие антагониста ощущается буквально во всём — в выражении лица, во взгляде, в жестах, в угловато-порывистых движениях, дурацкой манере причмокивать и, разумеется, в словах и поступках. Первая же сцена фильма — та, в которой Джокер со товарищи (хотя какие, к дьяволу, товарищи? скорее уж, временные соучастники) грабят банк — как бы говорит, точнее, вопит во весь голос: «Господа, да ведь у этого типа не все дома!» Дальнейшие события показывают, что дома у Джокера нет никого по той простой причине, что он, наверное, давно уже зарезал всех своих родных и закопал их на заднем дворе — просто так, из чистого любопытства, чтобы посмотреть, не вырастет ли на их могилках что-нибудь симпатичненькое типа фиалок или лютиков.

Сравнивать персонажей Хита Леджера и Джека Николсона — это всё равно что поставить рядом весело скалящегося психопата с огромным тесаком в руке и хмурого школьника, уличённого в краже скрепок из магазина канцтоваров. Выбирайте, дескать — кто из этих двух нехороших людей опаснее для общества? Можно сколько угодно упражняться в мантре «Да просто у них разные типажи» − в конечном итоге всё равно придётся признать, что Хит переиграл своего более опытного и старшего коллегу по всем статьям.

Замечательно справился со своей ролью и Аарон Экхарт — актёр, в профессиональных достоинствах которого никто, правда, и не сомневался. В «Тёмном рыцаре» ему, фактически, приходится играть две роли — сначала полного сил, энергии и желания изменить мир к лучшему Харви Дента, а потом — лишившегося всех этих качеств и нашедшего пристанище на той стороне человечности Двуликого. Получилось крайне убедительно — представить в этом образе какого-то другого актёра теперь уже не выйдет, как ни старайся.

Наверное, не стоит говорить о том, что старая гвардия — Кристиан Бэйл, Майкл Кейн, Морган Фриман и Гари Олдман — тоже проявила себя с самой лучшей стороны? Свежие лица всегда производят более яркое впечатление, но забывать о людях, силой своих талантов навсегда изменивших облик бэт-вселенной, попросту неприлично. Несколько выбивается из этой когорты «новичков и ветеранов» лишь Мэгги Джилленхаал: актриса — новая, персонаж — старый. Другое дело, что с ролью Рэйчел Доус она справилась явно лучше Кэйти Холмс, так что эту кастинговую замену можно только приветствовать.

И вот что самое любопытное: всё это торжество актёрской игры, помноженное на роскошный сценарий, каждый кусочек которого можно смаковать часами (мы этого, понятно, делать не будем — зачем портить удовольствие тем, кто ещё не приобщился?), дало неожиданный эффект — «Тёмный рыцарь» оказался фильмом, который абсолютно не цепляется за своё комикс-происхождение.

Джокера можно спокойно заменить любым съехавшим с катушек, хотя по-своему гениальным преступником — без жуткого грима, без манеры раздавать всем свои карты-визитки и прочих аттрибутов этого персонажа, но с той же мотивацией, манерой поведения, уникальным видением мира, наплевательским отношением к своей жизни и, разумеется, в исполнении Хита Леджера. От такой перемены слагаемых не изменится ровным счётом ничего — Безымянный Псих по-прежнему будет водить мафию за нос, переворачивать город вверх дном и вести с главным героем увлекательные философские беседы на общечеловеческие темы. Хаосу, знаете ли, без разницы, как его величают — на то он и Хаос.

Та же история и с самим Тёмным рыцарем, который из обычного героя превратился в своего рода функцию, миф. Бэтмену уже не обязательно постоянно присутствовать в кадре, чтобы про него помнили, уважали и боялись — спаситель Готэма незримо присутствует в каждом поступке положительных и отрицательных персонажей, в каждой их фразе, каждой благодарности и каждом проклятии. Порой даже кажется, что если убрать из «Тёмного рыцаря» все сцены с Бэтменом — зрители этого не заметят и по выходу из кинозала будут искренне уверены, что уж кому-кому, а альтер-эго Брюса Уэйна экранного времени хватило за глаза.

Протагонистом и антагонистом список таких функций (и пусть на того, кто произнесёт это слово по отношению к «Тёмному рыцарю» с презрением в голосе, падёт небесная кара) не ограничивается.

Харви Дент олицетворяет собой Жажду Справедливости, Альфред выступает в роли Ангела-хранителя, ещё сильнее укрепляя этот образ своим поступком по отношению к письму Рэйчел, Люциус Фокс подрабатывает у Брюса Уэйна Совестью, Гордон бесподобен на посту Слуги закона, а Рэйчел до самого конца фильма остаётся для главного героя Надеждой — на нормальную жизнь, на возможность стать лучше, на способность испытывать простые человеческие чувства, которые Защитнику вроде как не положены по статусу.

А если вам не нравятся эти определения − бога ради, придумайте свои или вообще плюньте на ярлыки, ведь человек создал их лишь для того, чтобы было проще ориентироваться в окружающем его огромном и безумном мире. Этим и хорош «Тёмный рыцарь» — вы можете трактовать его события как угодно, считывать сюжетные и смысловые пласты в любой последовательности, относиться к персонажам так, как вздумается именно вам. Вам дарована полная свобода действий − вопрос лишь в том, как вы ею воспользуетесь.

И вот этим в некотором смысле эпическим подходом к персонажам, сюжету, повествованию и своему зрителю «Тёмный рыцарь» способен сразить наповал любого, кто возьмёт на себя труд мало-мальски задуматься о происходящем по ту сторону экрана. Поставив перед собой задачу сделать лучшую на свете экранизацию комикса, Крис Нолан немного перестарался и снял один из самых глубоких, искренних и проникновенных фильмов в современной киноиндустрии.

Впрочем, если кто и недоволен такой «промашкой», то разве что сам режиссёр. Ведь превзойти самого себя ему теперь будет стократ сложнее.

Михаил Судаков
19 августа 2008

Смейся, мазафака!

Что мы в точности знаем про Голливуд? Благодаря Кевину Смиту — то, что там работают одни лишь гомосеки да торчки, а мёртвая проститутка в трейлере Бена Эффлека — событие настолько обыденное, что для него даже сделали свой специальный радиокод.

«Солдаты неудачи» Бена Стиллера, не отрицая ни того, ни другого, добавляют, что есть ещё страшно матерящиеся продюсеры-евреи и заблудившиеся в своих образах актеры, а заодно — объясняют принцип раздачи кинонаград за фильмы с умственно отсталыми главными персонажами.

Если для вас вышеприведенных причин недостаточно, чтобы немедля бронировать билет на одну из самых смешных комедий этого года, то знайте — вы обрекаете себя на что-то ужасное типа добровольной кастрации и даете повод для обидных, но заслуженных насмешек. Да, вот так всё строго.

Бен Стиллер — человек, конечно, уникальный, получивший известность как комик плана Джима Кэрри или Адама Сандлера и постоянно натыкающийся на режиссёров и сценаристов, которые видят в главном герое несчастливого дурачка — вечную цель для мученических издевательств. Кто смеялся над его персонажем в «Знакомстве с родителями»? По нашему мнению — люди с каменными сердцами. Стиллер же знал, что достоин много большего, и лучше всего у него получаются не невезучие дурачки, а удачливые идиоты.

Его наиболее известная режиссёрская работа «Зулендер» («Образцовый, мать его, самец» в нашем прокате) наглядно показала, как надо издеваться над чванливым миром моды и совершенно по праву стала культовой. Несомненно, точно такой же статус ждёт и «Солдат неудачи“.

Цитата:     "Я выращиваю свинец, мазафака".

“Образцовый самец» и «Солдаты неудачи» (вот же везёт человеку на переводчиков с воображением) как братья близнецы — оба жуткие хулиганы и сорванцы, фильмы не пародийные, а скорее сатирические и, если угодно, стёбные. Впрочем, присутствуют и заметные различия в характерах — если в первом сюжет уж больно фантастический и по-идиотски фееричный, то второй более или менее тяготится реальностью, что, кстати, очень помогает, когда надо поднимать градус здоровой идиотии на заоблачную высоту.

Очевидно, что режиссерствующий актёр за долгое время вкалывания на фабрике грёз насквозь пропитался токсичными испарениями совсем не экологически чистого производства. В Стиллере накопилось очень много яда, поэтому сочиненный им сюжет про киношников, явно не справляющихся с постановкой нацеленного на высокие сборы и киноакадемическое признание «Самого лучшего военного фильма», с изяществом змеи впивается в задницы всем и каждому: от агентов голливудских звёзд до уберпродюсеров.

Режиссёры послабее духом могли бы, конечно, ближе к концу повествования подложить ошалевшему от шуток зрителю какую-нибудь особо мерзкую пакость вроде морали или заломленных рук с надрывными восклицаниями о профуканном с треском киноискусстве. К счастью, у Стиллера хватает смелости идти другим путём − поскольку его комедия издевается над индустрией, то и сантиментам в ней не место, одному лишь здоровому цинизму. Дескать, мы знаем, в каком гадюшнике работаем, но это не значит, что нам запрещают позубоскалить на эту тему. В каком-то смысле «Солдаты неудачи» — очень жизнеутверждающее кино.

Одним из главных достоинств фильма являются его актеры, Стиллер, хоть и режиссер, играющий одну из главных ролей, дал каждому развернуться во всю молодецкую удаль. Они — Дауни младший, Джек Блэк и сотоварищи — несомненно, валяют дурака, но до чего ж мастерски! Про перфоманс Тома Круза говорят, что «Солдат неудачи» можно легко использовать в качестве вербовочного видео для сайентологической церкви, а многие буржуинские критики сходятся во мнении, что Стиллер сделал невозможное — возродил карьеру Томми, мол, такой подвиг был бы не под силу и «Тёмному рыцарю».

В последнее время комедии требуют от нас невзыскательности и небывалой толерантности. «Солдаты неудачи» возвращают веру в то, что жанр не стал полуживым трупом, и пока что нет нужды устанавливать квоту на просмотр одной комедии в год. Впрочем, если вы таковой уже обзавелись, смело идите именно на эту комедию — она просто не может разочаровать.

Юрий Лущинский
17 августа 2008